Эйна Ли - Очаровательная незнакомка

— Через два месяца будет восемнадцать.

«Интересно, — подумал Роберт, — давно ли она зависит от прихотей мерзавцев вроде Сэма Брейзера? Впрочем, разве сам я намного лучше?..»

— А сколько у тебя было мужчин, Селеста?

— Много, мой дорогой, — откровенно ответила она.

— Ну что же, теперь ты можешь добавить к своей коллекции и меня, однорукого недотепу. — Выражение его лица стало угрюмым. — Давай спать, Селеста.

Она послушно встала, намереваясь вернуться на свое ложе, но Роберт остановил ее:

— Можешь остаться здесь. Какой теперь смысл мучиться на полу?

Селеста легла рядом с Робертом. Он обвил рукой ее плечи и привлек к себе.

— Ну, разве мы не чудная парочка, а? — спросил он с горькой иронией.

Селеста, не обратив внимания на его сарказм, улыбнулась и теснее прижалась к нему. Ей было хорошо и покойно.

Глава 19

Через месяц после отъезда из Сент-Луиса Энджелин и Руарк прибыли в английский порт Ливерпуль. Морское путешествие по Атлантике заняло всего две недели — рекордно короткий срок для тех времен, — но Энджелин не смогла им насладиться, так как все время чувствовала себя плохо из-за холодного ветра и качки.

Вконец изможденная и осунувшаяся, она с облегчением покинула борт парохода. Теперь ее мучило лишь одно — возвращаться придется тем же путем. Эта мысль не давала ей покоя и слегка омрачала ту радость, которую она испытала, ступив на твердую землю.

Сидя в карете, Энджелин ждала, пока погрузят их багаж. Операцией руководил Руарк. Вскоре тошнота и дурное ее настроение миновали, и к тому времени, как Руарк присоединился к ней, она была уже в состоянии выдавить из себя улыбку.

В течение двух недель Энджелин приходилось довольствоваться скучными морскими пейзажами, так что поездка по живописной английской земле внесла в ее жизнь приятное разнообразие. Когда же карета остановилась у небольшого элегантного особняка, принадлежащего Руарку, Энджелин и вовсе повеселела.

В последующие дни длительные прогулки по цветущим лугам принесли спасительное отдохновение от тесной, постоянно качающейся палубы парохода и понемногу вытеснили из головы Энджелин невеселые мысли об обратной дороге. Она снова почувствовала себя хорошо — перемена, не укрывшаяся от проницательного взгляда Руарка. Однажды, когда они вдвоем гуляли по саду, Руарк обратился к ней с неожиданным предложением:

— Энджел, как ты смотришь на то, чтобы взять немного вещей и совершить небольшое путешествие, пока скачки еще не начались?

— Путешествие? Но куда?

— Ну, хотя бы… Как ты думаешь, что сказал бы твой почтенный отец, узнай он, что его дорогая девочка ступила на благословенную землю его предков?

— В Шотландию? — воскликнула Энджелин. — Ах, Руарк, он был бы в восторге! То есть я хочу сказать — я буду в восторге… Но только как же скачки?

— У нас еще уйма времени — если, конечно, мы быстро уложим вещи, — многозначительно добавил он, и в его глазах заплясали веселые чертики.

Энджелин на мгновение стиснула Руарка в объятиях, расцеловала его и бегом помчалась к дому. — Стой, Энджел, ты куда?

— Укладывать вещи, конечно, — крикнула она на бегу.

Руарк улыбнулся, восхищенный ее энергией. За тот не слишком долгий срок, что они прожили вместе, он понял, что, хотя поначалу между ними время от времени и возникали досадные размолвки, сейчас им легко и свободно вместе. Энджелин была непритязательна, и угодить ей труда не составляло. Особенно же Руарк ценил в ней ту готовность, с которой она стремилась удовлетворить малейшее его желание. Покачав головой, он спросил себя: «И как могло случиться, что такой ангел согласился стать моим?..»

Итак, они отправились в Шотландию и, добросовестно, как и положено настоящим туристам, осмотрев все исторические достопримечательности и красоты тамошней природы, пришли в восхищение.

На обратном пути Энджелин была чрезвычайно возбуждена и не могла говорить ни о чем другом, кроме как о поразившей ее Шотландии. Казалось, виды этой земли, даже звуки, навсегда запечатлелись в ее памяти. Вернувшись в поместье, она первым делом села к столу и взяла в руки перо — надо, чтобы ее дорогой отец поскорее узнал, что она все-таки побывала на его родине и навсегда полюбила красоту этого сурового края и его гордых, немногословных жителей.

Руарк же отправился отдать необходимые распоряжения слугам, а также проверить состояние дел на конюшне. Вернувшись, он с изумлением увидел, что Энджелин уже исписала не одну страницу.

— Энджел, дорогая, ты что — пишешь книгу?

Оторвавшись от бумаги, она взглянула на Руарка и, нимало не сетуя на то, что он прервал ее занятие, радостно воскликнула:

— Ах, Руарк, как я благодарна тебе за эту поездку! Подумать только — мы побывали в Шотландии… Мне кажется, я могла бы прожить там всю жизнь!..

Руарк задумчиво улыбнулся. Красота тех мест, разумеется, покорила и его, но до сих пор ему, как человеку практичному, чьи деловые интересы неразрывно связаны с размещенными на родине капиталами, даже в голову не приходило, что можно поселиться в Шотландии навсегда.

Теперь же, глядя на лучащееся счастьем лицо Энджелин, он почувствовал, как в его душу нисходят радость и гармония. «Да, с этим ангелом можно навсегда поселиться в таком благословенном месте, как Шотландия», — подумал Руарк.

В день начала скачек «Гранд-нэшнл» Энджелин предпочла отправиться туда с Руарком заранее, чтобы не ехать потом одной. В этот ранний предрассветный час в воздухе еще висел густой туман, и Энджелин, дожидаясь Руарка и его жокея по имени Джеймс Деннехи, поплотнее закуталась в теплый плащ. Мужчины тем временем в последний раз изучали трассу, стараясь получше запомнить все повороты и расстояния между препятствиями.

Джеймс много раз был участником скачек в Ирландии, а вот в «Гранд-нэшнл» ему участвовать еще не доводилось. Эта четырехмильная треугольная трасса с тремя десятками сложнейших препятствий, несомненно, представляла собой величайшее испытание для выдержки и мужества, как самого жокея, так и его скакуна.

Несмотря на ранний час, на трассе уже трудились люди: садовники ровняли граблями пешеходные дорожки, мусорщики рыскали по траве в поисках небрежно брошенного обрывка бумаги или окурка сигары, а вездесущие завсегдатаи скачек сверяли результаты утренней разминки лошадей и делали ставки.

Пытаясь согреться, Энджелин возвратилась к конюшне и вошла в стойло гнедого жеребца Руарка по кличке Лихой Рыжик. У этой небольшой лошадки был, однако, уверенный и упругий бег. На классически вылепленной морде ладного жеребца выделялись умные, ласковые глаза, да и характер животного был под стать его внешнему виду. Энджелин любовно похлопала своего любимца по шее, и в эту минуту резкий запах пота, мыла и навоза ударил ей в ноздри. Прислонившись к перекладине, разделявшей соседние стойла, она несколько минут не могла справиться с приступом тошноты и головокружения.