Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

Хастинг кивнул. Перед тем, как выйти из комнаты, он бросил на Лауру сочувственный взгляд.

— Он оставил надежду помочь Коннору, — Лаура повернулась к кровати, глядя на Коннора, лицо которого было неподвижно и бледно, как слоновая кость. — Нужно послать за дру­гим врачом.

Дэниэл подошел к ней с тревогой на лице.

— Хастинг — один из лучших врачей в го­роде.

— Но его опыта мало. Коннору нужен врач, который не оставил бы надежду. Ему нужен… — Ее голос задрожал, и звук жалости, который она не смогла сдержать, сорвался с ее губ. — Боже мой!

— Лаура… — Дэниэл обнял ее за плечи.

— Он должен поправиться. — Лаура не могла сдержать дрожи, которая зарождалась глубоко внутри нее, отдаваясь в каждом нер­ве. — Должен!

— Я пошлю за другим врачом. — Дэниэл гладил ее рукой по плечу. — Мы сделаем все, что в наших силах.

— Кто это сделал?! — Она посмотрела на отца глазами, затуманенными слезами. — Кто выстрелил в него?!

Дэниэл покачал головой.

— Полиция считает, что это могла быть попытка ограбления.

—Надеюсь, что преступника найдут. — Лаура опустилась у кровати Коннора, подняла его руку и прижалась к ней губами. — Наде­юсь, что этого негодяя повесят.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Мне нужно чудо.

Дэниэл сжал ее плечо.

— Мне нужно поговорить с доктором. — Он повернулся и оставил ее наедине с Коннором.

Лаура прижала пальцы к шее Коннора, за­держав дыхание и впитывая в себя каждый удар пульса. Она смотрела, как поднимается и опускается его грудь, следила за каждым вздохом — медленным, неглубоким, едва под­нимающим белую простыню. Любой из этих вздохов мог стать последним.

— Коннор, — прошептала она, откидывая волосы с его лба. — Я не хотела тебя обидеть.

Он лежал неподвижный, равнодушный к ее ласкам. Лаура почувствовала себя несчастной, когда она поняла, что он может исчезнуть навсегда.

— Я люблю тебя! — Она наклонилась над ним, целуя его закрытые глаза, его щеки, угол­ки губ, и слезы падали из ее глаз, блестя свер­кающими каплями на его коже. — Прости ме­ня, любимый.

Что-то толкнуло ее в руку. Она оглянулась и увидела, что рядом с кроватью сидит Цыган.

— Что ты тут делаешь?

Цыган положил лапу на колено Лауре. Со­бака смотрела на Лауру своими умными гла­зами, как будто понижала все, что она сейчас чувствует, и хотела как-то утешить ее.

Лаура гладила собаку по голове, погружая пальцы в мягкую белую шерсть.

— Ты тоже тревожишься за него, правда? Цыган наклонил голову. Лаура зарыдала.

— Он поправится. Он должен поправиться!

Генри Тэйер постучал серебряной ложкой по чашке с кофе, и звон разнесся по библио­теке.

— Итак, вы говорите, что когда сегодня утром направились с визитом к Салливенам, то узнали, что в юного Сидхе стреляли?

— Верно. — Остин стоял перед столом Ге­нри и глядел на эмиссара, пытаясь найти в нем признаки вины, но почувствовал только непро­ницаемую защиту. — Очевидно, кто-то выстре­лил ему в спину.

Генри подергал себя за седой ус.

— Он выживет?

— По словам Дэниэла Салливена, доктор считает, что он не доживет до следующего утра.

Генри покачал головой.

— Какой ужас!

— Я послал за нашим врачом.

— Остин, нельзя, чтобы этого человека ле­чили наши доктора; наши способности на сто­летия обогнали возможности врачей Внешнего мира. Явное чудо вызовет слишком много во­просов.

— Я не могу допустить, чтобы молодой человек умер.

— Но мы…

— Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы сохранить ему жизнь. — Остин положил руки на стол, нагнувшись к Генри. Генри откинулся на спинку кресла, и под тя­жестью его веса заскрипели пружины. — Он — один из нашего народа, лучший из тех, какими мы когда-то были.

Генри посмотрел на свою чашку с кофе.

— Конечно.

Остин, стараясь держать себя в руках, ото­шел от стола.

— Где Беннетт?

— Я сегодня его не видел.

— Я очень надеюсь, что, когда найду его, он сможет доказать, что не стрелял в спину молодому человеку.

Генри поднял на него взгляд.

— Вы подозреваете Фрейзера? Остин посмотрел на эмиссара.

— В данный момент он — один из несколь­ких людей, которых я подозреваю. Генри кивнул.

— Фрейзер считал, что наш юноша опасен.

— Он не опасен никому, за исключением, может быть, Филиппа Гарднера. — Остин пы­тался найти внутреннее равновесие, чтобы сдержать закипающий в нем гнев. — И я соби­раюсь сделать все, что в моих силах, чтобы Коннор остался в живых.

— Коннор!

Тепло медленно разливалось по его телу.

— Открой глаза!

Женский голос, глухой, повелительный. Мягкие руки прикоснулись к его щекам, и его окутал запах вереска и пряностей.

— Проснись, сумрачный воитель. Коннор открыл глаза и увидел свет, нежное сияние, как первые лучи солнца, касающиеся утреннего неба. Он заморгал и сделал вдох. Чуть-чуть пониже правой лопатки вспыхнула боль.

— Боюсь, что тебе придется немного потерпеть.

Над ним склонилась женщина со светло-голубыми глазами, ее серебристые волосы па­дали на плечи блестящим водопадом.

— Эйслинг, ты? Она улыбнулась.

— Удивился?

Он сел в кровати. Глаза застлала кровавая пелена.

— Полегче. — Эйслинг прикоснулась к его плечу, заставляя его опуститься на подушку. — Я не смогу исцелить рану полностью; у этих смертных возникнет слишком много вопросов, если рана исчезнет без следа.

Тяжело дыша, Коннор устроился на мягкой подушке.

— Что со мной случилось?

— В тебя стреляли.

— Стреляли?

— Да. — Она потрепала его по щеке. — Насколько я понимаю, в тебя выстрелили ма­леньким кусочком металла из устройства под названием пистолет. Рана могла оказаться смертельной. И едва не оказалась.

— Кто это сделал?

— К сожалению, не знаю. Ты лежал на пороге двери с раной в спине.

— Откуда ты узнала, что я попал в беду?

— Видишь ли, я присматривала за то­бой. — Она, улыбаясь, села рядом с ним, и у него появилась мысль, что она владеет каким-то секретом и не собирается его раскры­вать. — На случай, если бы тебе понадобилась помощь. Можно благодарить звезды за то, что я оказалась неподалеку.

— Ты все это время была здесь?

— Здесь, либо поблизости. — Она разгла­дила широкие рукава белого шелкового пла­тья, и на ткани заискрились маленькие золотые звездочки, отражая солнечный свет, заполняв­ший комнату. — Достаточно близко, чтобы следить за твоими успехами. И должна ска­зать, ты был просто великолепен. Похоже, ты вскружил Лауре голову, как говорят в этом столетии.

— Неужели? — Коннор отвел взгляд от те­ти, не желая, чтобы она заметила боль в его глазах… и увидел Лауру. Она спала в мягком кресле около кровати, склонив голову набок.