Мэри Патни - Заморская невеста

– Конечно, это вышло случайно. Совокупления с наложницами и продолжение рода – не одно и то же.

– Не смей так говорить. – Он положил ее голову к себе на плечо, словно этот нежный жест мог приглушить резкость его слов. – Нельзя обременять ребенком женщину, которая этого не желает.

Она вырвалась и села, сверкая глазами.

– В каком затруднительном положении вы очутились! Вам не нужна ни жена сомнительного происхождения, ни ребенок от нее. Но не беспокойтесь: я не забеременела в Фэнтане, и вряд ли это случится сейчас. Вам и вашему драгоценному наследству ничто не угрожает.

Кайл тоже сел, опираясь на руку и глядя на Трот, как на фейерверк, готовый взорваться.

– Неужели ты и вправду веришь, что я отказался бы от ребенка только из-за смешанной крови?

Трот отвела глаза, понимая, что была несправедлива.

– Нет, не верю. – Кайл не был ограниченным и надменным аристократом, такого открытого человека она никогда не встречала, но даже его терпимость не могла их соединить.

– Влечение бессмысленно и даже опасно, когда ему не на что опираться. – Когда нет любви. Но теперь, когда они снова сблизились, смогут ли они жить под одной крышей, как чужие люди? Это немыслимо. Есть только один выход. Помолчав, Трот с мучительной категоричностью заявила: – Мне пора уехать отсюда.

В его глазах мелькнул ужас. Делая вид, что он не понял ее, Кайл согласился:

– Мы завтра же отправимся в Шотландию.

– При чем тут мы, Кайл? – Она коснулась его щеки. – Мы больше, чем давние любовники, но меньше, чем друзья. Нам будет больно видеть друг друга. В Шотландию я уеду одна.

На его щеке дрогнул мускул.

– Но год еще не истек.

– Наше обручение – вымысел. Незачем поддерживать эту иллюзию, ведь на самом деле мы не женаты и никогда не были женаты. В разлуке нам будет легче дождаться, когда закончится этот год. Гораздо легче. – Она поднялась, сдерживая желание еще раз прикоснуться к нему. – Я уеду, Кайл, хотите вы этого или нет.

По его обнаженному телу рассыпались солнечные пятна, он сидел на траве неподвижно, как греческая статуя, и только нервно сжимающиеся пальцы выдавали в нем живого человека. Наконец он произнес:

– Возьми большую карету – в ней тебе будет удобнее. И если ты решишь вернуться, я пришлю кучера за тобой.

– Я не вернусь, милорд, – тихо возразила Трот. – Какой в этом смысл? – Она оделась и заплела волосы, гадая, что случилось бы между ними, если бы она держалась строго и отчужденно, а не поддалась вожделению. Да, во всем виноват лишь игривый тон, какой они поддерживали сегодня с самого утра.

Кайл тоже встал и оделся, неловко двигая руками.

– Ты хотя бы будешь писать мне? Для этого наша связь достаточно крепка.

– Может быть. Но прежде мне надо покинуть этот дом. Уехать как можно дальше. – Она привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Этот поцелуй показался Кайлу недопустимо небрежным после страсти, еще недавно сжигающей их. – Я рада, что мы с вами встретились, милорд.

Он поднес к губам ее руку.

– И я. Жаль, что все так вышло.

– Мне тоже, – честно подтвердила Трот.

Большая карета повезет ее и все ее скудное имущество черепашьим шагом. Уложить вещи было недолго. Трот спокойно попрощалась со слугами, словно давным-давно готовилась к отъезду. Горничная Бесси и дворецкий Хокинг смотрели на нее укоризненно, но не посмели упрекнуть. Известно ли им, каковы ее отношения с Кайлом?

На следующее утро, прежде чем спуститься вниз, Трот заметила на своем пальце кольцо Кайла. Она сняла его и оставила на туалетном столике вместе с кельтским браслетом, подаренным Мериэл. Это фамильные драгоценности, а она уже не принадлежит к семейству Ренбурн. В этой семье она всегда была чужой. Трот положила кольцо внутрь браслета, и они напомнили ей кольца на свежеспиленном пне.

Не давая воли боли и гневу, она повернулась и в последний раз покинула свою спальню.

37

Бывают минуты, когда желание выпить становится нестерпимым, и в жизни Кайла наступила одна из таких минут. Ему удалось уговорить Трот оставить себе деньги и снабдить ее письмом в эдинбургский банк, чтобы на первых порах она ни в чем не нуждалась.

Трот держалась чинно, ее манеры были безупречными, а выражение лица – непроницаемым. В конце концов, оба они знали, чем кончится их знакомство. Правда, Кайл не думал, что это случится так быстро.

Дружески кивнув ему, Трот уселась в карету. Она отказалась взять с собой горничную, зная, что сумеет позаботиться о себе сама. Ее единственной спутницей была кошка, уютно устроившаяся в корзине с крышкой.

Кайл вгляделся в ее строгий профиль, стараясь запомнить его. Лакей закрыл дверцу кареты. Кайл не мог не думать о том, что еще двадцать четыре часа назад они с Трот были так близки…

Когда колышущаяся рессорная карета скрылась из виду за поворотом аллеи, Кайл поднялся в бывшую спальню Трот. Пока Трот жила в Дорнли, он ни разу не бывал в этой комнате, но не удивился, увидев, что ее обстановка изменилась. Мебель была переставлена, занавески и украшения заменены.

Комната выглядела уютной, но пустой. Все вещи Трот сейчас лежали в карете, удаляющейся по большой северной дороге. Ничто не напоминало о том, что еще недавно Трот занимала эту комнату, если не считать оставленного кольца с браслетом. Почему-то, увидев эти вещицы лежащими одна в другой, Кайл задохнулся, как от резкой боли.

Оседлав Нельсона, он бешеным галопом понесся по полям. Когда и конь, и всадник устали. Кайл заехал к своим арендаторам, как и подобало владельцу поместья весной, в разгар сева.

В молодости эти обязанности угнетали его, напоминали, что он навсегда привязан к поместью. Но теперь работа доставляла ему удовольствие, хотя присущей Доминику тяги к земле Кайл не испытывал. Доминик и раньше знал все, что творится на землях поместья, и радовался бесконечной смене времен года.

До ужина Кайл перебирал документы и читал письма. Он перекусил в одиночестве, погруженный в раздумья, затем вернулся в кабинет и решил позволить себе напиться. Но не слишком быстро – это было бы вульгарно. Постепенно опустошая графин с бренди, он мало-помалу забудется, а через пару часов ляжет спать и провалится в глубокий сон.

А может, съездить в Лондон? Там хватает развлечений и Друзей, с которыми он не виделся семь лет.

А также юных леди и честолюбивых матушек, жаждущих заманить в свои сети очередного графа Рексхэма.

При этой мысли Кайла передернуло. Лучше не появляться в Лондоне во время светского сезона.

Допивая четвертый стакан бренди, он услышал доносящиеся из холла голоса – кажется, Хокинга и еще кого-то.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и вошел Доминик в запыленной одежде, с таким видом, будто час назад они поужинали вдвоем.