Кэтрин Сатклифф - Одержимое сердце

— Мне не следовало бы вам это рассказывать, — ответила я.

— Почему ты пошла с ним туда? Ты искушаешь судьбу, девочка. И после вчерашнего должна это понимать.

— Ни вчера, ни сегодня он не сделал мне ничего дурного. Теперь он вполне разумен, доктор Брэббс. С каждым днем его ум становится все более светлым и ясным.

— Но в его постоянном благоразумии нет никакой уверенности. У него может наступить рецидив в любой момент. И ты это знаешь.

— Я не думаю, что это произойдет.

Приподняв свою длинную черную юбку, я пошла между могильных холмиков, стараясь не зацепиться подолом за кусты чертополоха, росшие вдоль дорожки.

— Мне хотелось бы побыть одной, док, — бросила я через плечо.

— А я не хочу тебя оставлять. Я хочу, чтобы ты вернулась домой вместе со мной, Мэгги, пока еще не слишком поздно.

— Если бы у него было намерение причинить мне зло, он сделал бы это вчера на утесах, воспользовался бы благоприятной возможностью.

— Но не мог же он этого сделать, когда рядом был свидетель, верно? Он убаюкал тебя болтовней, породил в тебе чувство необоснованной уверенности в своей безопасности, чтобы нанести удар, когда наступит подходящий момент…

— Но какая у него причина желать мне смерти? — спросила я, стремительно поворачиваясь к нему лицом.

— А по какой причине он убил леди Джейн?

— Могу привести хоть дюжину причин.

— Причина не оправдывает убийства, — возразил Брэббс.

— Я устала говорить об этом.

— А что, если он догадался, кто ты, Мэгги? Я сорвала вуаль с головы:

— На что вы намекаете?

Брэббс провел по лицу покрасневшей от холода рукой и покачал головой.

— Что, если он никогда и не собирался жениться на тебе, девочка? Ты и сама знаешь, что в таких заведениях, как Оукс, полным-полно невенчанных молодых женщин, поверивших чепухе, которую им нашептывали на ушко принцы из грез.

Я отвернулась, но он схватил меня за руку и снова повернул лицом к себе.

— Возможно, его намерения жениться на тебе были подлинными, искренними. Он чувствовал себя одиноким, лишенным друзей, впавшим в отчаяние, но ведь ты сама сказала, что день ото дня его ум становится все яснее, Мэгги. В любой момент отдельные картинки и детали могут сложиться в единое целое. Что, если он понимает, кто ты на самом деле и что ты обманула его?

— Я не обманывала, — сказала я со злостью, выдергивая руку.

— Нет, ты это сделала. Сделала! И знаешь это. Ты приехала сюда с единственной целью отомстить, Мэгги! Я так и вижу тебя и Джерома сидящими рядом и составляющими план, как заставить великого и могущественного лорда Малхэма из Уолтхэмстоу заплатить за то, что он обесчестил тебя. Перед тобой человек, убивший женщину, которая хотела отнять у него всего лишь какой-то жалкий дом. Ради всего святого, можешь ты представить себе, что он способен сделать женщине, пожелавшей отнять у него сына?

Я не желала больше говорить об этом и повторила ему это. Наконец терпение его истощилось, и доктор Брэббс оставил меня одну возле кладбища, а сам вернулся в Малхэм.

Я стояла на обдуваемом всеми ветрами холме и оглядывалась вокруг. Отсюда я могла видеть тех, кто был на похоронах Розины. Они возвращались все вместе по Райкс-роуд. В некотором отдалении шествовал викарий, как пастух, сторожащий свое стадо. В своем уединении я вспоминала, как сидела когда-то рядом с Розиной. Она протянула мне раскрытую ладонь, на которой лежали какие-то семена.

«Это все, что осталось от прошлого урожая, — сказала она мне. — Посеешь их, и растения взойдут снова и будут красивее и сильнее прежних… Разве это не чудо, Мэгги?».

— Да, — прошептала я, улыбаясь при воспоминании о ней. — Это и впрямь чудо, Рози.

Полдюжины грачей примостилось на самых высоких ветках дальнего вяза. Перышки их были взъерошены, а крылья слегка растопырены, чтобы можно было противостоять ветру. Я смотрела на них, пока на душу мою не снизошел покой. Я прикрыла глаза. В эту минуту я была в мире с собой.

И тут меня охватило уже знакомое неприятное чувство, что кто-то наблюдает за мной. И тотчас же скрежет железа по гравию нарушил тишину. Я не могла вздохнуть от ужаса. Медленно я открыла глаза и обернулась.

У могилы спиной ко мне стоял человек. Плечи его были окутаны темным плащом. Он наклонился, лопата его снова врезалась в землю. Он, не глядя, принялся забрасывать гроб, стоящий в могиле, комьями смерзшейся земли. Я отступила, и каблук моего башмака соскользнул и попал в покрытый грязью холмик — другую могилу.

— Послушайте, — сказала я, — неужели нельзя немного подождать, сэр? Я еще не простилась с усопшей.

Он, не удостоив меня ответа, продолжал свое дело.

Мой лоб стал влажным и липким от страха. Теребя в руках вуаль, я двинулась прочь. Я шла медленно, не выпуская человека из поля зрения, прислушиваясь к глухому стуку земли о дерево по мере того, как могила заполнялась ею. И только добравшись до подножия холма, я вздохнула свободнее и с презрением выбранила себя за нелепые фантазии.

И тогда я заметила женскую фигуру, стоявшую в некотором отдалении. Эта женщина, без сомнения, наблюдала за мной.

Я не сомневалась в том, что услышала, как меня окликнули по имени:

— Ариэль!

Я никак не могла разглядеть лица этой маячившей вдали женщины. Я не откликнулась. Но то, что имя мое было произнесено незнакомкой, вызвало у меня неприятное и обескураживающее чувство. Я бросилась бежать от кладбища, подхватив юбки.

Добравшись до Райкс-роуд, я оглянулась. Она все еще была там, но соблюдала дистанцию между нами. Я повернулась и продолжала быстро идти по дороге, теперь уже сожалея о том, что отказалась от предложения Тревора воспользоваться экипажем. Перед последним поворотом на Уолтхэмстоу я замедлила шаг в последний раз и обернулась. Фигура исчезла.

Напряжение и страх оставили меня — я почувствовала себя ослабевшей и смешной. Я позволила проникнуть в свою душу причитаниям доктора Брэббса, и это выбило меня из колеи. Это вкупе с моим сном и бредовыми идеями моего мужа относительно Джейн, призывавшей отмщение на его голову, сыграло свою роль. Я продолжала свой путь уже не так торопливо, вспоминая свою утреннюю прогулку в бухту и причины, приведенные Ником, почему он привез меня туда. Я остановилась, пораженная внезапным воспоминанием, столь же ясным и холодным, как налетевший с вересковых пустошей ветер. Как же я могла забыть?

В той, другой жизни, будучи Мэгги, я когда-то встретила на этом месте лорда Малхэма. После весеннего дождя я примостилась на этой самой скале, любуясь радугой, перекинувшей свою дугу, как мост, через ущелье между утесами. И вокруг меня, касаясь каймы моей юбки, рос вереск. На мне было жемчужно — серое платье…