Сьюзен Поль - Похититель невест

— Не отсылайте ее, милорд.

— Что?

Изабель порывисто вздохнула.

— Я говорю, не отсылайте ее, милорд. В этом нет никакой необходимости.

Слова Изабель поставили Джастина в тупик. В первое мгновение он просто не мог сообразить, что ей ответить.

— Изабель, — нерешительно начал он, — я понимаю, ты переживаешь за кузину, но ты же страдала от ее присутствия здесь, у нас, вот почему я решил, что ей будет лучше уехать в Сир.

— Я постараюсь быть счастливой, — сказала она. — Клянусь, со мной, милорд, у вас не будет никаких хлопот.

— Ох, любимая, да разве я говорю об этом! — поспешил он заверить ее. — Отсылая Эвелину из Тальвара, я думаю, прежде всего, о тебе. Разве ты не знаешь, как я жажду, чтобы ты была счастлива?

— Ну, а как же Эвелина? Не сомневаюсь, что больше всего на свете вы жаждете, чтобы счастлива была она. Тем более — сейчас. Не может быть, что вам, в самом деле, хочется, чтобы она уехала.

— Я желаю Эвелине всего наилучшего, — признался он, — и буду молиться, чтобы Господь был милостив к ней. Но вот чего мне действительно хочется — так это чтобы ты снова была довольна жизнью, и мы с тобой славно зажили вместе, как прежде.

— Но ведь вы не хотите, чтобы она уезжала…

Джастин с трудом подавил смех, готовый сорваться с его губ от столь нелепого предположения. Он пытался понять причину такой необъяснимой настойчивости Изабель.

— Честно говоря, мне это совершенно безразлично, — возразил он.

— Пусть она остается тут, — заговорила Изабель. — Напишите вашему брату, отцу Хьюго, в Брайарстоун и попросите его продолжить путь, не возвращаясь за Эвелиной. Вы были добры ко мне, милорд, и я не вправе платить за вашу великую доброту черной неблагодарностью. Вам не следует опасаться, полагая, будто я стану мешать вашему счастью — или счастью Эвелины. В душе я навсегда сохраню благодарность за все, что вы сделали для Сенета и меня.

Джастин молчал, не находя в себе сил подавить страшные подозрения, зародившиеся в его душе, когда он услыхал слова Изабель. Выпрямившись, он отнял руку от ее плеча и сказал:

— Ты моя жена, Изабель, и твое счастье для меня важнее всего на свете. Так было и будет всегда. Эвелина уедет, и я не стану сожалеть о ее отсутствии.

— Но ведь это несправедливо и по отношению к ней самой, и по отношению к ее ребенку, — ледяным тоном отозвалась Изабель. — Да и к вам тоже. Это мне следует уехать — и я охотно уеду. Если мое решение не опозорит вас, я отправлюсь к вашему брату, сэру Александру, и заберу с собой Сенета — разумеется, если вы не пожелаете, чтобы он оставался в Тальваре.

Джастин вскочил. Он вдруг понял, что все его темные подозрения обернулись ужасной правдой. Теперь ему ясно: Изабель верит, что он изменил ей с ее же двоюродной сестрой. Она верит, что ему желанна Эвелина, и все его попытки доказать Изабель свою любовь бесполезны. Она не верит ему. И никогда не поверит. Джастину казалось, что еще ни разу в жизни ему не приходилось испытывать столь мучительную боль. Он вдруг ощутил в душе страшную гулкую пустоту. Теперь ему незачем жить.

— Я хочу уехать, — продолжала Изабель бесцветным голосом. — Сэр Александр высоко ценит мою любовь к математике. Он хорошо понимает меня — видимо, так же, как вы с Эвелиной понимаете друг друга. Мы с вами оба сознаем, что с вашей стороны было досадной ошибкой силой увезти меня, вместо того чтобы дождаться Эвелину. Но, к счастью, эту ошибку легко исправить.

Он глупец, жалкий, презренный глупец. Когда только он научится правильно оценивать себя и смотреть правде в глаза? Вероятно, он противен Изабель, и она не хочет его так же, как не хотела его Алисия. По какой-то неведомой причине — возможно, Создатель просто забыл одарить его этой благодатью — он не способен завоевать сердце женщины. Все, что он делал, чтобы уверить Изабель в своей любви, показалось в эту минуту Джастину нелепым и смехотворным. Все планы, что он строил на будущее, оказались призрачными химерами. Все бесполезно… Она отвергает его — и отвергает все, что он может предложить ей. Глаза Джастина наполнились слезами, но он пересилил себя, понимая, что, пролив хоть одну слезинку, потеряет рассудок от боли и горя.

— Я… я хочу, чтобы вы знали, — сказала Изабель, и голос ее прервался — Джастину стало ясно, что она из последних сил пытается подавить рыдания, — месяцы, которые я провела с вами, были самым прекрасным временем в моей ж-жизни…

Закрыв лицо руками, она залилась горькими слезами, содрогаясь всем телом от безудержных, разрывающих ему душу рыданий. Джастин окаменел, не решаясь утешить ее и страдая от нанесенного ему самому оскорбления. Он безмолвно постоял подле ее кровати, дав Изабель немного успокоиться, хотя ее прерывистое дыхание, нарушавшее повисшую в спальне тишину, свидетельствовало о том, что она все еще не может преодолеть своего горя.

— Мне не нужна Эвелина, — обратился он к ней, стараясь произносить слова ровным и уверенным, как обычно, тоном. — Она никогда не была мне ни нужна, ни желанна, и я никогда не изменял тебе с ней. Я уже говорил тебе это, однако ты по какой-то непонятной для меня причине не веришь мне. — Джастин с трудом сглотнул жесткий ком боли, стоявший в горле. — С того самого дня, как мы обвенчались, я просил тебя лишь об одном — хоть немного доверять мне. Представить себе не могу, что я такого натворил и чем так жестоко оскорбил тебя — исключая ужасные слова, что наговорил тебе в гневе. Но ведь ты простила меня — ты сама мне об этом сказала. Если теперь, спустя те месяцы, что мы прожили вместе, ты считаешь, что так и не можешь поверить мне, возможно, ты права. Я и впрямь ошибся, выбрав тебя из всех других женщин, и ты действительно должна отправиться к моему брату — ведь ему, если не ошибаюсь, ты всецело доверяешь. А теперь выслушай меня, Изабель. Я все равно отошлю Эвелину прочь, поскольку уже никогда не смогу видеть ее, не вспоминая при этом, как дорого обошлось мне ее присутствие. Когда-то я проявил к ней сострадание и поступил так, как надлежит поступать благородным рыцарям английского королевства, — однако, если бы я знал тогда, что, предложив ей свой кров, я из-за этого навсегда потеряю тебя, я бы ни за что не позволил ей переступить порог моего дома. Возможно, я говорю глупости. Даже если бы она и не приехала к нам, ты все равно никогда не осчастливила бы меня ни своим доверием, ни своей любовью. Скажи, разве я не прав?

Изабель оцепенела, и ему показалось, что даже дыхание ее замерло, но в следующий момент, приподнявшись на локте, она рванулась к нему.

— Джастин!.. — только и смогла вымолвить она, глядя на него широко открытыми глазами. Лицо ее заливали слезы.