Аманда Квик - Двое в лунном свете

– Стоит ли говорить, что Катберт немедленно сообщил Тримли об угрозе, а Ларкин организовал их уничтожение, – вмешался Эмброуз. – Позднее Тримли и Ларкин избавились от самого Катберта. Вероятно, ответственность за это надо возложить на меня. Они заключили, что если я нашел Катберта, то полиции не составит труда сделать то же самое.

– Как много смертей, – спокойно проговорил Феликс. – Кстати, как был убит Ларкин?

– Я не стал вытаскивать тело из бассейна, – промолвил Уэллс, – но, судя по всему, Ларкину нанесли мощный удар в затылок, он потерял сознание, упал в воду, где его и оставили умирать. Точнее, тонуть. Если бы не сопутствующие обстоятельства и не личность убитого; его смерть можно было счесть всего лишь очередным несчастным случаем в бане.

– Ну да, как и смерть твоей клиентки, – добавил Феликс.

– Совершенно верно.

– Что ж, что сделано, то сделано, – сказал Феликс. – Если подумать, то все даже к лучшему. Конечно, я бы хотел задать Ларкину немало вопросов, особенно касающихся его бизнеса. Однако, честно говоря, было бы невероятно трудно доказать виновность этих людей в убийствах. Против Ларкина, к примеру, не было существенных доказательств, а социальный статус Тримли, вращающегося в высшем свете, не позволил бы заставить его предстать перед правосудием.

– И, пожалуй, самое неприятное состоит в том, – добавил Эмброуз, – что пройдет совсем немного времени, и кто-то другой займет место Ларкина.

– Это обычный порядок вещей, – философски заметил Феликс. – Но есть в этой ситуации и положительная сторона: я не останусь без работы. До тех пор, пока не перевелись негодяи, полиция будет востребована. – Он покосился в сторону Конкордии, которую почти не было видно в темноте: – Могу я полюбопытствовать, как это вы вымокли до нитки, мисс Глейд?

– Тримли столкнул меня в один из бассейнов, – объяснила учительница.

– Когда я приехал в баню, Тримли пытался сделать из пожилого банщика заложника, – объяснил Эмброуз. – Ситуация была тупиковая. У меня пистолета не было. У Тримли – был.

– Ясно, – вздохнул Феликс.

– Конкордия нарушила планы Тримли, толкнув на него тележку, доверху нагруженную бельем, – добавил Уэллс. – Наступило смятение, все были в замешательстве, а потом вышло так, что Тримли удалось столкнуть Конкордию в воду.

– Эмброуз многого недоговаривает, – вымолвила женщина. – На самом деле он почти держал ситуацию под контролем, но тут появилась я и попыталась спасти его. Боюсь, я серьезно нарушила его планы. Впрочем, должна сказать, Эмброузу удалось очень быстро исправить мою ошибку.

– Да уж, мне известно, что Эмброуз способен мгновенно принимать решения, – немного удивленно промолвил Феликс. – Этот талант проявился у него еще в юные годы.

– Так, выходит, вы давно знаете друг друга? – спросила Конкордия, силясь скрыть одолевавшее ее любопытство.

В это мгновение кеб остановился на улице напротив Донкастерских бань. Открыв дверцу, Феликс спрыгнул на тротуар и оглянулся, чтобы посмотреть на Конкордию. В свете уличного фонаря женщина лучше разглядела его лицо и пришла к выводу, что он весьма красивый мужчина. Она также заметила, что он, похоже, удивлен услышанным.

– Так Эмброуз ничего не говорил вам, мисс Глейд? Когда-то давно мы были деловыми партнерами, – проговорил Феликс. – Мы отлично сработались и вместе вели дела до тех пор, пока в нашей жизни не появился Джон Стоунер, который настоял на том, чтобы мы превратились в честных людей.

– Стоунер также сделал нас своими наследниками, – добавил Эмброуз. – Необходимость продолжать карьеру стала весьма спорной, не сказать бы хуже. К чему воровать, когда у тебя есть приличный доход? Более того, мы оба были обязаны найти себе такую профессию, которая бы позволила проявить наши таланты лучшим образом.

Глава 37

– Так ты работаешь на Скотланд-Ярд? – спросила Конкордия, наблюдая в темноте за Феликсом, который пересек улицу и направился к Донкастерским баням.

– Периодически. – Эмброуз постучал по крыше экипажа, делая кучеру знак трогаться в путь. – Расследуя какие-то частные дела, я нередко сталкиваюсь с Феликсом. Так случилось и в самом начале этого дела. Как только я понял, что смерть Нелли Тейлор может иметь отношение к Ларкину, я немедленно сообщил об этом Феликсу.

– А когда ты с ним познакомился?

– Через несколько дней после гибели моего отца, – ответил Уэллс. – Мы оба пытались украсть одежду, которую вывесили для просушки в одном саду. Мы с ним подрались из-за пары отличных брюк. Дело кончилось тем, что мы решили работать вместе.

– А как Феликс оказался на улице?

– Его родители умерли от лихорадки, когда ему было двенадцать лет, – вздохнул Уэллс. – В ту пору, когда мы с ним познакомились, он уже целый год промышлял на улице. Феликс был весьма опытным преступником, надо сказать, и я многому научился у него.

– Как же вы оба познакомились со Стоунером? – продолжала свои расспросы Конкордия.

– Можно сказать, в процессе работы, – усмехнулся Эмброуз. – Мы проникли в его дом, прибегнув к нашей обычной стратегии. Феликс стоял на часах. Я влез в дом, и Стоунер схватил меня.

– Боже правый! – воскликнула Конкордия. – Странно, что он не позвал полисмена! Вас обоих могли арестовать.

– Стоунер – очень необычный человек, причем во всех отношениях, – убежденно произнес Уэллс.

– Так же, как ты и как Феликс Денвер, – заметила Конкордия. Она помолчала. – А когда ты сообщишь своей клиентке, что люди, виновные в смерти ее сестры, умерли? Причем оба?

– Скоро, – коротко ответил Эмброуз.

– Эта новость, без сомнения, успокоит ее, вернет мир в ее душу.

– Думаю, что отчасти – да, – кивнул Эмброуз. – Вот только, боюсь, она не даст ей того, что эта женщина ищет. Правосудие и месть чаще всего не приносят утешения. Да, некоторое удовлетворение они дают, но комфортно человеку не становится, в этом я уверен.

Что-то в его словах задело Конкордию.

– Ты всегда бываешь таким после завершения дела, Эмброуз? – спросила она.

– О чем, черт возьми, ты толкуешь?

– У тебя всегда на время падает настроение после того, как ты получил ответы на все вопросы?

Несколько мгновений ей казалось, что она так и не дождется ответа.

– Ты очень наблюдательная женщина, Конкордия, – наконец промолвил Эмброуз. – Как ты догадалась об этом?

– Полагаю, что, закончив дело, ты испытываешь депрессию, потому что сердце подсказывает тебе: результаты расследования не принесут радости твоим клиентам, – промолвила Конкордия. – Ты думаешь, что обманул их ожидания – в некотором роде.

– Видишь ли, я не могу дать им то, что они ожидают получить от меня, когда заключают со мной договор о расследовании, – сказал Эмброуз.