Кэтлин Вудивисс - Где ты, мой незнакомец?

Уиллабелл вдруг подалась вперед.

— Может, сказать Элу, пусть велит им прийти позже…когда масса вернется? — В голосе ее была робкая надежда.

Лирин поднялась из-за небольшого письменного стола. Пальцы у нее слегка дрожали. Она судорожно сглотнула вставший в горле комок, но постаралась сделать невозмутимое лицо.

— Не надо, Уиллабелл, я сама выясню, что ему нужно.

Экономка закатила глаза.

— Ох, мэм, так и знала — быть беде! Еще только глаза открыла, а уж поняла! — пробормотала она сквозь зубы. — Сначала пожар на складе, а теперь вот этот человек явился. И, надо же, как на грех, хозяина нет дома!

— Не расстраивайся, Уиллабелл, — постаралась успокоить ее Лирин. — Просто скажи ему, что я сию минуту спущусь.

— Слушаю, мэм, — мрачно пробурчала пожилая негритянка и выплыла из комнаты. Войдя в гостиную, она с неудовольствием обнаружила, что незнакомый джентльмен уже позаботился о себе — налил бокал хозяйского бренди и закурил одну из хозяйских сигар. Подобная бесцеремонность пришлась ей сильно не по душе и Уиллабелл некоторое время с возмущением сверлила его взглядом.

— Хозяина нет дома, а госпожа велела передать, что сейчас придет.

— Когда вернется мистер Уингейт?

— Не знаю, — пробурчала экономка, — очень надеюсь, что скоро.

Роберт Сомертон удивленно вздернул брови и воззрился на возмущенную негритянку.

— Вам что, не по душе, если я повидаю собственную дочь?

— Да наша миз Лирин…уж больно она расстроилась из-за всех этих разговоров, будто она нашему хозяина не жена …

— Ее имя — Ленора, — Он стряхнул пепел с сигары, намеренно сделав вид, что не заметил стоявшей перед ним фарфоровой пепельницы. — Постарайтесь запомнить.

Огонек недовольства уже давно тлел в темных глазах домоправительницы, но теперь, когда она стала свидетельницей, как этот чужак столь презрительно проигнорировал пепельницу, пламя праведного гнева заполыхало в ее душе, заставив забыть о правилах хорошего тона. Подойдя к столу, она небрежно смахнула тряпкой столбик серого пепла и отчеканила.

— Наш хозяин сказал, что это миз Лирин, и, стало быть, так он и есть.

Роберт злобно расхохотался.

— Тогда, значит, ты так же глупа и слепа, как и твой хозяин. Он потребовал доказательств, и мы предъявили их ему, но он остался глух к обычному здравому смыслу. Запомни хорошенько мои слова — он недолго будет пользоваться недугом моей дочери в угоду собственным страстям. Уж я позабочусь об этом! Когда-то этот негодяй соблазнил ее сестру и вот она мертва! Кто-то должен остановить его!

— Вы уж простите, масса, у меня хватает дел по дому, — фыркнула Уиллабелл.

Роберт махнул ей рукой, чтобы уходила. Он досадовал на себя: с чего это ему пришло в голову ввязываться в спор с упрямой служанкой?!

— Так займись ими, чем болтать! Не то хозяин вернется да спустит с тебя шкуру!

Уиллабелл фыркнула, как разъяренная кошка.

— Мой хозяин не то, что вы! Он и пальцем-то никого из нас не тронет! — Экономка чуть не захлебнулась от бешенства. Презрительно вздернув подбородок, она вышла из комнаты, намеренно тяжело шагая, так что в шкафчике, где стоял китайский фарфор, жалобно зазвенела посуда. Внутри ее все кипело, и в эту минуту она прекрасно понимала чувства хозяина, который предпочитал никогда не говорить о своем тесте. Негритянка презрительно сплюнула. У нее тоже не нашлось бы ни единого доброго слова для этого человека.

Через пару минут Лирин вошла в гостиную. Она держалась неуверенно, изо всех сил стараясь не показывать терзавшего ее страха. С трудом заставив себя вытерпеть поцелуй этого чужого для нее человека, она предложила ему сесть. Усевшись напротив, Лирин с видом послушной и любящей дочери слушала, как он пустился в воспоминания об их прошлой жизни в Англии. Он показал ей крошечную миниатюру, на которой были изображены две девочки-близняшки, и ей пришлось признать, что она даже сейчас чрезвычайно похожа на них обеих. Но это было еще не все. Под конец он вытащил набросок, на котором был изображен старинный дом в тюдоровском стиле, раскинувшийся на холме прямо над морем и тут она впервые почувствовала, что во всем этом есть что-то странно знакомое.

— Ты сама рисовала, — сказал он, наливая себе еще бокал и указывая им на рисунок. — Это наш дом в Англии.

Лирин внимательно разглядывала рисунок. В эту минуту она могла поклясться, что когда-то давно весело играла в галереях этого дома. Перед ее мысленным взором встали высокие стены, увешанные портретами, тканые гобелены, прикрывавшие резные деревянные панели, и длинные столы, вокруг которых чинно стояли узкие старинные стулья с высокими спинками.

— Мне кажется, я когда-то была здесь, — вынуждена была признаться она. — Мне все здесь знакомо.

— Ага! — торжествующе воскликнул Роберт. — Наконец-то, а я уж было совсем отчаялся. Глядишь, ты согласишься, что я и в самом деле твой отец!

Она досадливо пожала плечами. Не стоило заходить так далеко, не то она сама даст им с Синклером оружие против Эштона, а она прекрасно знала, кому принадлежит ее сердце.

— Ленора я или Лирин, какая разница — вы в любом случае можете быть моим отцом! Но как я могу признать вас, если абсолютно не помню даже вашего лица?!

Роберт на мгновение тяжело задумался и снова заговорил, тщательно выбирая слова.

— Послушай, мне кажется, что тебе и в самом деле нужно время, чтобы спокойно все обдумать. Но только не здесь, а где-нибудь в другом месте, где не будут вмешиваться ни Эштон, ни Малькольм. Почему бы тебе не переехать ко мне в Билокси? У нас там на побережье дом. Кстати, там остались еще твои старые платья, да и вообще есть все, что нужно.

Она нахмурилась при мысли о том, что придется покинуть Белль Шен…и Эштона.

— Мне и здесь хорошо …

— Но что будет, когда ты начнешь вспоминать? Когда ты вспомнишь, что Эштон Уингейт сделал с твоей сестрой? Если бы не он, она была бы жива. А ведь ты когда-то поклялась, что заставишь его заплатить за ее смерть! И, если честно, я вообще не в силах понять, как ты можешь считать этого человека своим мужем, когда ты его ненавидишь?

— Что за ерунда? — возмутилась она. — Ненавидеть его?! Да я…

Старик впился в нее взглядом, ожидая, что она скажет. Но Лирин спохватилась и замолчала, так что его любопытство не было удовлетворено.

— Ты ведь, конечно, помнишь — Малькольм собирается вызвать его на дуэль?

Сердце Лирин чуть не выпрыгнуло из груди при этом ужасном напоминании. Она уставилась ему в лицо широко раскрытыми, недоумевающими глазами.

— Малькольм — превосходный стрелок, — заявил Роберт. — Сомневаюсь, что у Эштона есть хоть малейший шанс.