Кэтлин Вудивисс - Где ты, мой незнакомец?

Ярость грохотавшей над домом грозы, казалось, была продолжением той бури, которая бушевала в его душе.

Ослепительная вспышка молнии разорвала бархатную темноту ночи, осветив на мгновение залитые дождем окна. Короткий, оглушительный удар грома потряс дом, заставив Эштона с проклятием подскочить на постели. Душившая его ярость достигла своего апогея. Большими шагами он пересек комнату и, быстро пройдя через узкую ванную, ворвался в хозяйскую спальню. В отблесках молний, полыхавших в хрустале и зеркалах, он с замирающим сердцем увидел хрупкую белую фигурку, которая сиротливо жалась посреди огромной пустой постели. Поджав к груди колени, она обхватила себя руками за плечи. Ничуть не удивившись, она молча смотрела, как он приближался к ней. Когда очередная ослепительная вспышка расколола непроглядную тьму, глаза Лирин скользнули к его обнаженным чреслам. При виде его восставшей плоти ничто не дрогнуло в ее лице, Лирин тихо сидела и ждала, пока он не подошел к кровати. Раздался скрип пружин, и постель прогнулась под тяжестью его тела. Его руки ухватились за край ее сорочки, и Лирин послушно подняла руки, чтобы он смог снять ее. Со слабым вздохом счастья она откинулась назад, прогнувшись под тяжестью его тела. Губы их слились, и вихрь страсти закружил обоих. Эштон сжал в ладонях любимое лицо, пытаясь разглядеть в темноте глаза Лирин, и почувствовал под рукой чуть влажные волосы.

— Где ты была? — удивленно спросил он.

— Не могла заснуть, — прошептала Лирин, — и вышла на балкон.

— Под дождем?!

Лирин кивнула.

— Мне было так одиноко. Я и не почувствовала его.

Он коснулся губами ее щеки.

— Почему ты не пришла ко мне?

— Не знала, будешь ли ты рад, если я приду.

— Боже милостивый, мадам! — воскликнул он, вне себя от возмущения. — Неужели я мало повторял, что люблю тебя больше жизни?! Люблю…и хочу тебя! Как же убедить тебя, что в моем сердце — ты одна?!

— Это же так просто, — выдохнула она.

Его голова склонилась к ее груди, и рот Лирин раскрылся в безмолвном крике, когда язык Эштона нежно очертил соски грудей, набухших в ожидании поцелуя. Ладони его привычно скользнули вдоль таких знакомых изгибов ее тела, в то время как Лирин уронила руки ему на плечи, с радостью ощущая, как перекатываются под тонкой кожей затвердевшие мускулы. Он изо всех сил прижал ее к себе, и тела их сплелись, превратившись в единое целое, как будто прошла вечность с тех пор, как их разлучили. Под яростным напором его страсти она взмыла вверх, далеко в безоблачные высоты, за пределы внешнего мира, туда, где мириады сверкающих образов неслись в безумной пляске перед ее глазами. В охваченном страстью сознании с ошеломляющей быстротой замелькали другие, тоже неясные образы, оставив ясное воспоминание о каком-то обнаженном мужчине, лица которого она так и не смогла разглядеть. Как ни пыталась Лирин воскресить его в памяти, все было напрасно: образ его оставался все таким же туманным, словно не попадая в фокус, но почему-то она была совершенно уверена, что он так же дерзок и сластолюбив, как и тот, что был сейчас рядом с ней.

Она постепенно пришла в себя, и всплывшие в ее памяти неясные воспоминания опять рассеялись, остался лишь громкий стук сердца Эштона, эхом отдававшийся в ее груди.

— Я не смела надеяться, что ты придешь, — вздохнула она. — Так тоскливо было всю неделю лежать одной в этой огромной постели!

Эштон оперся на локоть и заглянул в ее таинственно мерцающие глаза.

— Я был не в силах больше оставаться один.

— Что же нам теперь делать? — спокойно произнесла она. — Как ты себе это представляешь — я должна перестать считать себя твоей женой и раскрыть объятия Малькольму Синклеру?

— У меня просто голова кругом идет! — вздохнул он и чуть прикусил мочку ее уха. — Но я все равно не отпущу тебя!

— Но тебе придется…если я и в самом деле жена Малькольма.

— Не могу поверить в это, — простонал он, откатившись в сторону, и лег на спину. — Даже подумать страшно, что я могу потерять тебя. Я и мужчиной-то почти перестал быть, когда решил, что ты утонула. А теперь ты снова со мной, и как же я могу своими руками отдать тебя другому?!

Лирин склонилась над ним и легонько провела ладонью по глубокому шраму у него на боку.

— Рядом с тобой я в безопасности. Я чувствую это и я почему-то уверена, что здесь мой дом.

Его длинные пальцы запутались в гриве ее волос, ласково поглаживая затылок.

— Мы можем уехать в Европу …

Она покачала головой, длинный локон соскользнул с его руки, и вслед за ним ее волосы сверкающей массой хлынули ему на грудь, прикрыв ее, точно шелковым плащом.

— Ты ведь не из тех, кто бежит, страшась взглянуть правде в глаза, Эштон…

Его рука медленно поднялась и тяжело легла ей на грудь. Эштон таял от наслаждения, чувствуя под своей ладонью шелковистую, гладкую кожу жены, и знакомый огонь желания вновь разгорелся в его теле. Теперь, когда она была рядом, когда он мог снова ласкать и любить его, казалось кощунственным даже думать о том, чтобы отдать ее другому. Она протянула ему губы, но вдруг в тишине дома раздался торопливый стук в дверь. Они поспешно отпрянули друг от друга.

Эштон бросил встревоженный взгляд на каминные часы, но было слишком темно, чтобы разглядеть стрелки.

— Какого дьявола..? Сейчас ведь от силы часа два, ну, может, три!

Стук повторился, на этот раз громче и настойчивей. К нему присоединился чей-то голос, он хоть и звучал издалека, но все-таки кое-что можно было разобрать.

— Масса, просыпайтесь! Пожар на вашем складе в Натчезе!

— Проклятье! — вырвалось у Эштона, и он рывком вскочил с постели. Как и был, обнаженный, он в три прыжка пересек комнату и, набросив халат, ринулся к двери. На крыльце стоял Виллис. Было заметно, что одевался он в страшной спешке: ночной колпак криво сидел на взъерошенной голове, а из-под впопыхах накинутой куртки торчал наружу край расстегнутой ночной рубахи. В руке он держал зажженную свечу, и отблески пламени играли в его широко распахнутых глазах, где плескался страх.

— Масса Эштон! — встревоженно забормотал дворецкий. — Там какой-то человек у входа в дом, сэр, так вот он сказал, дескать, ваш склад, что на пристани, горит. А пожар, значит, начался, потому как в него попала молния! А еще он просит, чтобы вы поторопились туда, сэр, не то будет поздно! А без вас никто не знает, что делать, того гляди, огонь и на другие склады перекинется!

— Пошли кого-нибудь за Джаддом. Скажи, чтобы взял с собой побольше людей, иначе огонь не погасить! Я только оденусь и тоже приеду.

Чернокожий помялся.

— Знаете, масса, что-то мне здесь не нравится. Пожалуй, поеду-ка я вместе с вами! Глядишь, и помогу чем!