Мэйдлин Брент - Тени прошлого

Дважды в неделю меня навещал доктор Торнтон, и всегда в сопровождении сестры Вебб. Растянув губы в неискренней улыбке, он смотрел куда-то мимо меня, пока спрашивал, как я себя чувствую, игнорируя любой мой ответ и уверяя меня, что я попала в очень хорошие руки, так что мне еще повезло. Потом он уходил.

Когда он пришел ко мне в третий раз, я спросила, могу ли я написать письмо. Он вопросительно посмотрел на меня, потом принял свой обыкновенный вид и ответил:

– Почему нет? Почему нет? А кому вы хотите написать, мисс Смит?

– Джентльмену, у которого я работала, – медленно проговорила я, стараясь казаться полусонной, словно все еще принимала таблетки. – Его зовут мистер Райдер.

– Мисс Смит, он знает, где вы. Разве вы не помните? Это он позвал врачей, когда с вами случился... э... приступ умственного расстройства.

– Я бы хотела написать ему и поблагодарить его.

– Очень хорошо. Очень хорошо. Сестра Вебб принесет вам все, что нужно. Мы бы хотели, чтобы вы были тут счастливы. Вы хорошо выглядите, мисс Смит. Я уверен, отдых и покой имеют великое целебное действие. Постарайтесь не поддаваться волнению. До свидания. До свидания.

На другой день сестра Вебб принесла мне тоненькую стопку бумаги, ручку, чернила и один-единственный конверт. Я была разочарована, потому что рассчитывала утаить один конверт для письма миссис Хескет. Как бы то ни было, мне удалось спрятать два листочка бумаги, и из них я с большими предосторожностями соорудила конверт, используя вместо клея джем, который мне намазывали на хлеб к чаю.

Я очень хорошо понимала, что письмо мистеру Райдеру никогда не покинет стен больницы, поэтому написала всего несколько строчек, сообщив, что не помню, как заболела, и прося прощения за беспокойство, которое, вероятно, всем доставила, а также выражая надежду, что, может быть, кто-нибудь навестит меня в будущем. Второе письмо, которое я написала, предназначалось миссис Хескет. Возможно короче я описала ей свое похищение, неведомую больницу во главе с доктором Торнтоном, расположенную невесть где, но рядом с деревней и на краю огромного луга, и попросила о помощи. Надписав свой самодельный конверт, я вложила в него письмо и спрятала в ящике, где лежала Библия.

Это был хороший день, потому что я кое-чего добилась, но в основном я боролась со страхом и одиночеством. Рядом со мной не было ни единого человека, с которым я могла бы поделиться своими мыслями. К тому же я безгранично боялась сестры Вебб, так что у меня начинало сильно колотиться сердце, стоило мне заслышать, как она вставляет ключ в замок. Еще я боялась, что у меня ничего не получится с побегом, потому что мне даже не хотелось думать, что со мной будет потом.

Чтобы выкинуть эти мысли из головы, я принялась читать Библию, по книге в день. Еще я дважды в день снимала ночную рубашку и делала все физические упражнения, которым в Колледже для юных девиц нас обучала мамзель Монтавон. Я не только убивала с их помощью время, ведь я представления не имела, что меня ждет впереди, и мне надо было быть ко всему готовой, поэтому я не могла позволить себе ослабеть от неподвижного образа жизни.

Хуже всего было, когда в восемь часов выключали свет и я часами лежала без сна. Тут мне приходилось рассчитывать на приятные воспоминания, чтобы не поддаться страху. Таких воспоминаний у меня было немного, и все они так или иначе были связаны с Тоби, будь то в Париже или в Лондоне, а лучшим оказалось воспоминание о цирке. Я оживляла мысленно каждое мгновение того дня, делая это еще и еще раз, и это меня никогда не подводило, потому что на меня снисходил покой, разгонявший все страшные тени.

К концу четвертой недели я узнала, что сестра Вебб каждый четверг, то есть в свой выходной день, покидает больницу, и это был единственный день, когда я могла осуществить задуманное. Каждый четверг ее заменяла миссис Крег, маленькая толстая женщина, от которой сильно пахло джином. Мне не нравилась миссис Крег, но я ее не боялась и поэтому могла попытаться что-то сделать такое, на что никогда бы не осмелилась в присутствии сестры Вебб.

Сначала мне надо было удостовериться, что миссис Крег дежурит и ночью, а я могла сделать это только одним способом. На пятой неделе моего пребывания в больнице я вскоре после полуночи растворила в воде мыло и пила его до тех пор, пока меня не начало тошнить. Тогда я принялась звонить в колокольчик, в который можно было звонить только в крайнем случае.

Из коридора я не услышала никаких звуков, да и не ожидала услышать, потому что знала, что колокольчик звонит для дежурных, которые сидят себе в какой-то комнате и посылают сестру в соответствующую комнату.

Прошло не меньше пяти минут. Я уже выпила всю воду и старалась удержать ее в себе. Наконец, в замке заскрипел ключ, и я опрометью бросилась в туалет. Там я засунула в рот палец, и меня немедленно вырвало, пока я стояла на коленях, склонив голову над унитазом.

Когда мне полегчало, я подняла голову. В комнате вовсю горел свет и на пороге туалета стояла миссис Крег в ночном чепчике и халате поверх фланелевой рубашки.

– Плохо?

В ее отрывистом, похожем на произношение сестры Вебб, говоре я слышала подтверждение того, что вересковые луга, которые я видела из окна, вероятно, йоркширские луга.

Глубоко вздохнув, я вытерла полотенцем мокрое лицо, попыталась встать и вновь повалилась на колени. Любому человеку было бы ясно, что я не притворяюсь.

– Прошу прощения, – дрожащим голосом проговорила я. – У меня ужасные боли... в животе. Я боюсь...

Она почесала подбородок, стоя в раздумье и не зная, что со мной делать. Через несколько минут она спросила меня:

– Все?

Я медленно поднялась, не отрывая руки от вспотевшего лба.

– Да. Я... Думаю, да, миссис Крег. Простите меня. Я проснулась от боли, а потом...

– Идите к свету. – Она схватила меня за руку и потащила к газовому фонарю, потом пощупала мне лоб и уставилась мне в лицо, которое было вполне бледным и мокрым от пота. – Еще больно? – спросила она.

– Нет. – Я дрожала. – Мне, кажется, лучше, после того как меня вырвало.

– Может, вы что-то съели? – ворчливо проговорила она. – Идите ложитесь в постель и согрейтесь.

Я с радостью подчинилась, потому что в самом деле дрожала то ли от холода, то ли от страха. Несколько секунд она с сомнением смотрела на меня.

– Вам лучше?

– Да, – ответила я, пряча лицо в простыни. – Я уверена, теперь все пройдет.

Она с шарканьем удалилась, не забыв запереть за собой дверь. Свет тотчас погас. Я поправила постель и ощутила одновременно радость и страх. Мне удалось убедиться, что в четверг ночью дежурит миссис Крег, и сделать это, не подвергнув себя опасности так называемого лечения, о котором любила говорить сестра Вебб. Но я и боялась тоже, потому что следующим шагом должно было быть бегство как таковое, а я понимала, что от него зависит не только здоровье моего разума, но и сама моя жизнь.