Вирджиния Хенли - Блестящая партия

— Я бы предпочла, чтобы он приехал сам, но от виски тоже не откажусь.

Шарлотта и Чарлз приехали с Чарли-младшим и Мэри. Во второй карете ехали их младшие дети с нянями.

— Ты проявила больше смелости, чем ума, пригласив весь мой выводок.

— В тесноте не в обиде, Шарлотта.

Во второй половине дня приехали Дороти и Хэрриет Кавендиш и привезли с собой своего брата Уилла, лорда Хартингтона. Ему было четырнадцать лет, столько же, сколько Френсису Расселлу. Мальчики быстро подружились, поскольку им обоим предстояло осенью начать учебу в Кембридже.

— Спасибо, что пригласила нас, Джорджи. Мне всегда хотелось побывать в Уоберне, — сказала Дороти.

Детская вечеринка имела оглушительный успех, мальчики Расселла были на ней хозяевами. Обедали на свежем воздухе, на столах были закуски и десерты. Поскольку Джорджина знала, что детям нравится переодеваться, она приготовила для мальчиков щиты и деревянные мечи, а для девочек — крылышки фей и волшебные палочки. Они играли на лужайке в музыкальные стулья, — игру, при которой дети под музыку ходят вокруг стульев, которых на один меньше, чем играющих, а когда музыка замолкает, все бросаются занимать места. Играли в жмурки, и в «прицепи хвост дракону» — это когда хвост нужно прицепить с завязанными глазами на положенное место. Устроили бег в мешках и бег на трех ногах, причем Джорджина привязала свою ногу к ноге Мэри. Они падали не меньше шести раз и так смеялись, что пришли самыми последними. Потом брат Джорджины Джордж повел детей на поиски сокровищ.

— Я и не знал, что это так весело, когда у тебя много двоюродных братьев и сестер, — сказал Джонни отцу под конец вечеринки.

— Я рад, что вам было весело. Наверное, мы сможем устроить это еще раз в день твоего рождения в следующем месяце.

Вечером прибыли музыканты. Пока они раскладывали свои инструменты в позолоченном бальном зале Уоберна, Джорджина пошла наверх переодеться. Она сидела за туалетным столиком в своей спальне, и одна из ее новых горничных причесывала ее. В спальню вошел Джон. Отпустив горничную, он подошел к столику и положил перед Джорджиной три большие бархатные коробочки.

— Поздравляю с днем рождения, Джорджи.

Джорджина изумилась. Он дарит ей прославленные фамильные бриллианты Расселлов! Она раскрыла коробочки, и у нее перехватило дыхание при виде драгоценностей, лежавших на черном бархате. Там были ожерелья, серьги, броши, браслеты и кольца.

— Тридцать лет никто этого не носил, и я считаю, что за сто лет их не носила ни одна женщина, которая могла бы сравниться с тобой красотой.

— Они великолепны, Джон! Благодарю тебя от всего сердца.

Она надела бриллиантовое ожерелье, Джон застегнул его.

— Я не хочу надевать ничего из моих парижских платьев. Они не пойдут к этим драгоценностям. А вот белое с серебром платье, в котором я впервые появилась на светском балу, покажет эти камни во всем их совершенстве.

Джон наклонился и поцеловал жену в затылок.

— Я от всего сердца хотел бы, чтобы все наши гости исчезли сию же минуту. Я бы усыпал тебя бриллиантами и отнес на кровать.

Джорджина рассмеялась в ответ.

— И лишил бы меня возможности оказаться первой красавицей на балу? Так не пойдет, Бедфорд. — Она завязала мужу галстук и поцеловала. — Придется тебе подождать до утра.

В бальном зале все дамы собрались вокруг Джорджины, чтобы полюбоваться ее драгоценностями.

— Бриллианты Расселлов вошли в легенду. Наконец-то появилась герцогиня Бедфорд, которая достойна носить их, — сказала леди Холланд.

Джейн Гордон прошептала дочери, прикрываясь веером:

— Говорила же я тебе — если ты заполучишь Бедфорда, результат превзойдет твои самые безумные мечты.

* * *

— Так вот где вы все спрятались! — Джорджина, подбоченившись, стояла в дверях библиотеки и осматривала комнату.

Джон, Генри Холланд, Уильям Монтегю, Чарлз Леннокс и ее братХантли курили и пили бренди. Внезапно в голову ей закралось некое подозрение.

— Вы ведь не говорили о политике, а? Черт бы вас всех побрал! Почему вы не позвали меня?

Мужчины добродушно рассмеялись.

— Кажется, эта леди задумала стать хозяйкой политического салона, — сказал Генри.

— У нее появится такая возможность раньше, чем она полагает, — подмигнул Джон.

— Говори же, хитрюга ты этакий!

— Пока правительство на летних каникулах, мы собираемся устроить через две недели общее собрание тори и вигов в Уоберне.

Джорджина улыбнулась мужу.

— Как интересно! Буду ждать с нетерпением. — Из зала послышалась шотландская музыка. — Пойдемте быстрее. Играют первый страспей. Я велела им заиграть «Гордых Гордонов» в полночь, и намерена танцевать с сумрачным герцогом Бедфордом. Политика подождет.

Мужчины неодобрительно закричали:

— Неужели он действительно сумрачный?

Джорджина закатила глаза.

— Вы просто не представляете себе.

За два часа до рассвета все собрались у дома, чтобы посмотреть великолепный фейерверк.

Джорджина прижалась к мужу, наслаждаясь чудесной разноцветной иллюминацией, взрывающейся на темном небе.

— Какой приятный сюрприз.

— Это была идея мистера Берка, но я с удовольствием одобрил ее. С днем рождения, миссис Расселл.

— Я готова запускать ракеты наедине с вами. Теперь вы можете отнести меня в постель, мистер Расселл.

* * *

Как только все гости отбыли из Уоберна, Джорджина начала обдумывать политическое собрание, которое должно было состояться в первый день августа. Она посоветовалась с Джоном относительно списка гостей.

— У политиков всегда есть повестка дня. Какова твоя цель?

— Ты проницательная маленькая озорница. Возьми и скажи сама.

— Полагаю, твоя дальняя цель — избавиться от Эддингтона и заменить его Питтом на посту премьер-министра.

— Ты попала в самую точку. Однако это будет нелегко. Понадобится множество маневров. Генри говорит, что Питт редко посещал парламент перед роспуском на каникулы.

— Умная тактика. — Джорджина хотела добавить, что в разлуке любовь возрастает, но удержалась. Ей не хотелось, чтобы Джон подумал либо о Френсисе, либо о своей жене Элизабет. — Питт достаточно мудр и понимает, что ценность воды не узнаешь, пока колодец не высохнет.

— Интересно, примет ли Питт наше приглашение в Уоберн?

— А почему бы мне не написать записку самому дорогому другу маменьки Генри Дандасу и не попросить его уговорить Уильяма приехать?

— Возможно, это именно те шпоры, которые ему нужны. Пиши письмо.