Вирджиния Хенли - Дерзкая пленница

К Лили часто заходил Анселен де Курси, хотя именно его ей хотелось бы видеть как можно реже. Если он заставал Лили одну, он старался убедить ее в необходимости совместными усилиями повлиять на Робера, чтобы тот добивался большей власти в королевстве.

— Почему Одо живет в Лондоне, как король, а Мортен сидит в этой стоячей заводи — Беркхэмстеде? Он брат короля и в отсутствие Вильгельма должен быть регентом. И нам место в столице, а не в этой Богом забытой дыре!

— Вы преувеличиваете мое влияние на Робера, — возражала Лили.

— Вовсе нет, Лили! Мортен совершенно одурманен вами и особенно вашей притворной невинностью. Он ненавидит блудниц! У вас редкое сочетание женщины и ребенка. Уж я-то разбираюсь в женщинах. Робер видит в вас только ребенка, и это его очаровывает. Так вот, я пытаюсь перетянуть вас на свою сторону с помощью убеждения, но могу пустить в ход и другое оружие. Вы недооцениваете мое влияние на Робера. Мне очень легко заставить Робера поверить, что вы не отказываете и мне в своих милостях, и тогда, дорогая, с вами будет все кончено.

Чтобы скрыть охвативший ее страх, молодая женщина улыбнулась. Де Курси очень опасен, надо избавиться от него.

— Я попытаюсь сделать так, как вы хотите. Когда Робер придет ко мне вечером, я поговорю с ним о переезде в Лондон.

— Будьте похитрее! А теперь я прошу извинить меня — я обещал отпрыску Робера поехать с ним покататься верхом. Вечно этот мальчишка виснет на мне. Хотел бы я иметь такое же влияние и на его отца.

Лили стала раздумывать, что она скажет Роберу, чтобы убедить его избавиться от де Курси, и как можно скорее. И тут Лили осенило! Когда вечером пришел Робер, молодая женщина принесла ему мягкие туфли, подала блюдо печений и вино, а затем устроилась вместе с ним у огня.

— Я вижу, милая, Анселен последнее время часто составляет вам компанию? — начал Робер.

Лили насторожилась.

— Он необычайно привлекательный мужчина, вы не находите, дорогая моя? — Робер ясно ждал отрицательного ответа.

— Никогда не замечала, — равнодушно отозвалась она.

— Бог мой, Лили, если вы предпочитаете его мне, только скажите, но делить вас с ним… — недоговорил Робер в отчаянии.

Лили подошла к нему и опустилась на колени.

— Мой дорогой господин, кто заронил в вас эти недобрые мысли? Я хочу с вами кое о чем поговорить, даже если это вас будет шокировать и вызовет ко мне отвращение.

— Говорите, — сдержанно ответил он. Лили опустила глаза.

— Вы знаете, что я была замужем за саксом? Робер кивнул.

— Так вот, этот человек предпочитал видеть у себя в постели мужчину, а не женщину.

Робер широко раскрыл глаза.

— Теперь я понимаю, почему вы остались девственницей!

Она пропустила это замечание.

— Мне кажется, что Анселен де Курси — такой же. Я замечаю за ним многое. И знаете, что меня поистине огорчает: он слишком много времени проводит с вашим сыном!

Робер вскочил.

— Черт побери! — Он сжал кулаки. — Только такими чистыми глазами, как у вас, можно разглядеть подобного мерзавца!

Молодую женщину охватила дрожь.

— Я отошлю его назад, в Нормандию, но он, конечно, не останется там, ведь Вильгельм с Матильдой и семейством едут в Англию. Вот и пусть развращает сыновей Вильгельма, коль посмеет.

— Робер! Но если де Курси узнает, что ваше решение исходит от меня, — я страшусь за свою жизнь!

— Не беспокойтесь, дорогая моя! Я избавлюсь от него под благовидным предлогом: пошлю его с важным дипломатическим поручением. Он крайне честолюбив и с радостью ухватится за возможность уехать отсюда ко двору короля. Пожалуй, я займусь этим делом тотчас же.

Больше Лили не видела Анселена де Курси.

Беременность становилась все заметнее, и Лили поняла, что придется обо всем рассказать Роберу. Когда он пришел спустя несколько дней, она, выждав удобный момент, приступила к разговору:

— Робер, у меня есть новость, которая может вас огорчить.

— Чепуха! — улыбнулся он. — Что вы можете сделать такое, что огорчило бы меня?

— Я в положении, — тихо сказала Лили, и слезы покатились по ее щекам.

— Милая моя, не плачьте! Для человека моих лет это чудесная новость. Любой на моем месте обрадовался бы, а не рассердился. А вы уверены?

— О, совершенно уверена! — Она улыбнулась сквозь слезы.

— Я не хочу вам лгать, Лили. Как мужчина я счастлив. Но это все меняет. Брат нетерпим к подобным вещам. Он узколоб. А я не сомневаюсь, что ему поспешат сообщить эту новость. — Робер нахмурился. — Вильгельм вернется к концу года, и нам придется расстаться, что для меня невыносимо. Может, стоит подумать об усыновлении ребенка какой-нибудь богатой семьей?

Услышав это, Лили помрачнела.

— Есть еще вариант — найти вам мужа, который обращался бы с вами почтительно, вы понимаете? — Робер улыбнулся доброй улыбкой.

— Я не хочу выходить замуж, сир, — сказала Лили умоляющим, нежным голоском.

— Будь по-вашему. Мне самому эта мысль не по душе, — засмеялся Робер. Он обнял Лили и притянул к себе. — Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы… чтобы… — заколебался он.

Она улыбнулась. Как легко можно было бы отказать ему! Но она не в состоянии причинить боль этому человеку, от которого видела только доброту и ласку.

Перевезя супругу и детей в Лондон, король Вильгельм известил Робера, что он намерен посетить Беркхэмстед и посмотреть, как продвигается строительство крепостных сооружений. Письмо было сдержанным, и Робер заподозрил происки де Курси. Он ожидал порицания, но недооценил всей глубины гнева Вильгельма! Робера вызвали к королю без всяких почестей, как простого землевладельца.

— Говорят, вы завели любовницу-саксонку, — проронил Вильгельм с отвращением. — Немедленно избавьтесь от нее!

— Вы можете распоряжаться мною во всех отношениях, но в таких делах я сам себе хозяин, — ответил Робер, вспыхнув.

— Клянусь Иисусом, я слишком высоко вознес тебя, но в моих же силах низвергнуть тебя с этой высоты! — угрожающе заявил Вильгельм.

— Вильгельм, мы же братья! Давайте же не будем ссориться, — увещевал Робер. — Если бы вы только взглянули на нее, вы бы поняли, почему я очарован. Господи, Вильгельм, неужели после семнадцати лет семейной жизни ваш взгляд не останавливается порой на какой-нибудь красивой женщине? Если вы будете отрицать это, я решу, что вы лишены всего человеческого.

Вильгельм молча смотрел на Робера. Гнев его угас, но лицо оставалось суровым.

— Твоя мать, Робер, была обвенчана с нашим отцом, а моя — нет. Ты не имеешь представления о том, сколько несчастий обрушивается на голову незаконнорожденного ребенка, а я все это испытал, что сыграло важную роль в моей судьбе. Ты полагаешь, что оказал этой женщине честь, сделав ее своей любовницей, а на самом деле, наоборот, ты обесчестил ее. Отошли эту беднягу отсюда, пока толпа не накинулась на нее, как стая голодных волков, и не разорвала на части.