Вирджиния Хенли - Дерзкая пленница

Прибыв в охотничий домик, сопровождающие Робера приготовили две опочивальни, сложили дрова в очаге, не разводя огня, и обиходили лошадей и собак. Вещи Лили перенесли в одну из опочивален, откуда она решила не выходить до тех пор, пока свита не уедет. Когда они остались одни, Робер вошел к ней.

— Вы так застенчивы, Лили, но должен признаться: это весьма привлекательное свойство характера. Честно говоря, мне уже начало казаться, что они никогда не уедут! — засмеялся он.

— Должно быть, вам нечасто удается сбежать от всех и от всего? — заметила молодая женщина.

— Не могу утверждать, что я сбежал от всего. Я привез с собой целую кучу донесений из Лондона, которые должен прочесть. Но они могут и подождать. В нашем распоряжении целых три дня. С чего начнем? Чем мы займемся сейчас?

Лили почувствовала огромное облегчение — он не собирается играть в любовные игры с первой минуты до последней. И она ответила:

— Ну, чем бы мы ни занялись, давайте выйдем на солнышко. День такой славный, нельзя его упускать.

— Не желаете ли вы тогда поехать на соколиную охоту? — любезно предложил Робер.

— Я бы предпочла прогуляться пешком. Может быть, возьмем с собой пару собак?

— В этих местах ходить пешком очень опасно, — предупредил он.

— Рядом с вами, сир, я ничего не боюсь, — искренне отозвалась Лили.

Робер отвязал собак, и те помчались вперед, в подлесок. Робер и Лили пошли рука об руку под высокими деревьями; другую руку Робер держал на рукояти кинжала на случай опасности. Под ногами шуршали бурые прошлогодние листья. Лили наклонилась, чтобы собрать немного желудей, и Робер окинул ее взглядом знатока.

— Вы очаровательны в этом платье цвета бледной бирюзы.

— Это платье не очень-то годится для прогулок по лесу. В нем было бы уместнее сидеть на пиру, но оно очень красивое. Я еще не поблагодарила вас как должно за те прекрасные вещи, которые вы мне подарили.

Робер затряс головой:

— Прошу вас, не надо! Я дам вам все, что вы пожелаете.

«Если бы я могла сказать ему то же самое и при этом не солгать, — подумала Лили с грустью. — Но я не могу отдать ему свое сердце».

Она показала Роберу желуди:

— Правда, они забавные, эти маленькие жесткие плоды?

Заметив белку, молодая женщина замерла и протянула руку к зверьку. Белка приблизилась — сначала нерешительно, потом посмелее, — схватила желудь и, сунув его в рот, мгновенно умчалась, чтобы спрятать добычу.

— А как вы думаете, ко мне она подойдет? — спросил, засмеявшись, Робер.

— Конечно, — и Лили протянула ему желуди. — Только держите их кончиками пальцев или на ладони, иначе узнаете, какие у нее острые зубки.

Белка снова вернулась к Лили за угощением, но, не найдя его, зверек вскарабкался по ее платью, побежал по плечам, обнюхал уши и потянул за волосы. Потом нерешительно направился к Роберу и схватил желуди с его ладони.

— Вот чертенок! — засмеялся Робер.

Ужин бы королевский: жареные фазаны, всевозможные пироги и сыры; изысканные пирожные… Запивали все превосходными винами. Лили слушала, а Робер говорил, и если вдруг наступало молчание, достаточно было спросить его о чем-нибудь незначительном, и он опять пускался в пространные рассуждения. Так Лили оттягивала, как могла, предстоящее. Но ночь настала, и не обращать на это внимания больше было невозможно.

— Я ненадолго оставлю вас одну, дорогая. Потом я приду, и надеюсь, вы будете ко мне добры и не прогоните меня, — проронил Робер.

Лили улыбнулась, затрепетав, и Робер вышел. Она выбрала дорогие духи из тех, что он подарил ей. Оставив гореть свечи в одном подсвечнике, Лили накинула белую кружевную ночную сорочку и прилегла на подушки. Когда Робер вошел в опочивальню в богато расшитой сорочке, сердце ее забилось. Он был явно взволнован и старался не смотреть на Лили, соблазнительную и влекущую. Задув свечи, он разделся в темноте и лег. Потом потянулся к ней очень нежно и поцеловал. Бархатистая, гладкая кожа молодой женщины взволновала его, но он по-прежнему был необычайно ласков. Ее близость, ее запах, ее кожа так пьянили его, что он потерял власть над собой. У Лили не было настроения играть в любовные игры, но она не стала сопротивляться, когда Робер лег на нее, нежно прижавшись. Когда он брал Лили, она была так же холодна, и ему подумалось, что она, может быть, все еще девственна. Он кончил раньше, чем она начала возбуждаться, и сразу же пустился в извинения за свой вес, за то, что сделал ей больно. Тогда Лили успокаивающе погладила его по плечу, и он удовлетворенно отодвинулся от нее.

— У мужчин такие низменные желания, дорогая моя. Спасибо, что вы пошли им навстречу. Вы — самое милое существо, которое встретилось мне за многие годы.

«Он так мягок, слишком мягок и учтив, черт бы его побрал!» — подумала Лили.

Робер уснул, а она лежала, одинокая и печальная. Среди ночи Лили тихонько встала и подошла к окну: да, она страстно надеялась, что Робер станет для нее необходимым, заменит Ги, но оказалось, что это невозможно. В мыслях и в постели неизменно присутствовал Ги…

Голос Робера нарушил течение ее мыслей:

— Вы уже сожалеете о случившемся, дорогая? Лили быстро обернулась к нему, с ее губ уже были готовы слететь слова отрицания.

— А для меня все это драгоценно, Лили. Теперь вы, вероятно, хотели бы, чтобы я ушел и не нарушал ваш сон? — предположил он.

— О Робер, вы так добры и заботливы! — Она вернулась в постель. — Я не хочу, чтобы вы покидали меня, нам обоим будет слишком одиноко. Просто обнимите меня, прошу вас.

На следующий день Робер был счастлив и беспечен, как мальчишка. Настроение его было так заразительно, что вскоре Лили уже смеялась вместе с ним. При этом он был чрезвычайно заботлив и добр. Крупный с виду, грубый и простоватый воин, в обращении с Лили Робер был почти застенчив, любезен, но без чопорности. Она мылась у огня, когда Робер неожиданно вошел в комнату. Став пунцовым от смущения и умоляя простить его за вторжение, он тут же удалился. А молодая женщина вспомнила Ги. Он с таким искренним наслаждением смотрел, как она моется, а когда она вылезала из чана, блестя мокрой кожей, он не мог устоять и хватал ее в объятия. С нее еще капала вода, а Ги уже брал ее. А когда мылся он сам, то подшучивал над ней, подзывая к себе и делая вид, что посадит ее в чан вместе с собой. Вздохнув, усилием воли Лили заставила себя вернуться в настоящее.

Ночью Робер пришел к ней, и все было точно так же, как вчера: темнота, слишком нежные ласки, быстрое завершение… Единственное чувство, которое Лили испытывала к Роберу, была благодарность за бережное обращение с ней.

Через три дня явилась свита Робера, чтобы сопроводить их обратно в Беркхэмстед. По дороге Анселен де Курси как бы случайно оказался подле Лили. Сняв шляпу, он поклонился и сказал: