Джилл Барнет - Великолепный

– Божья кровь! Вот тоска-то! – Леди София, юная кузина короля, девочка не старше двенадцати лет, отшвырнула свои пяльцы и шлепнулась на груду тонких шерстяных одеял, подперев подбородок кулачками.

– Не богохульствуйте, дитя мое, – сделала ей замечание королева Элеонора. – Вы знаете, что Эдуард не терпит подобных выражений, тем более из уст молоденькой девушки.

– Что значит «не терпит»? – София была раздражена. – Он сам научил меня дразниться и плеваться, именно от него я узнала самые изощренные ругательства.

– Он мужчина. А у мужчин, к сожалению, это принято.

– Как жаль, что я не мужчина! – огорчилась София. – Мужчины могут охотиться, плавать голышом и сколько угодно жариться на солнце. Я тоже хочу, чтобы у меня была загорелая кожа! – Она ущипнула свою бледную худенькую руку и нахмурилась. – А то мне временами кажется, что я похожа на мертвеца.

Другая дама, с длинными рыжими волосами и молочно-белой кожей, подняла голову от вышивки:

– Вчера вечером, когда я прогуливалась с сэром Роджером Фитцаланом, он рассказал мне, что римская церковь вообще запретила женщинам находиться на солнце.

– Я тоже об этом слышала, – добавила черноволосая дама. – Вчера утром сэр Роджер предложил мне прокатиться на его боевом коне и объяснил, почему римский папа принял такое решение. Солнце отбеливает волосы, а поскольку они растут прямиком из мозга, это может повредить нашему разуму.

– Какая глупость! – с отвращением фыркнула София. – Неужели вы верите этому бреду? Если бы волосы на самом деле росли из мозга, все мужчины были бы лысыми, как коленки!

Женщины, прислуживающие в комнатке, дружно рассмеялись в ответ на удачную шутку юной и непосредственной родственницы короля.

– Как говорится, устами младенцев... – пробормотала королева с легкой улыбкой.

Взглянув на нее, Клио подумала, что у Элеоноры Кастильской – в отличие от другой Элеоноры, ее свирепой свекрови – чувство юмора все-таки имеется.

– Нет, пожалуй, если уж быть мужчиной, то непременно королем, – задумчиво глядя на мерцающие огоньки свечей, продолжала София. – Тогда я бы делала все, что только в голову взбредет. И никто при этом не смел бы указывать мне, как поступать.

Элеонора засмеялась.

– Если бы вы были королем, дитя мое, – наоборот, каждый считал бы своим долгом указывать вам, что и как делать.

– Все равно! – София заносчиво вздернула подбородок. – Я не стала бы их слушать, а поступала бы по-своему.

– Точно так, как вы поступаете сейчас? – усмехнулась Элеонора.

Дамы засмеялись: все прекрасно знали, что леди София сводит короля с ума своим вызывающим поведением.

Клио отметила про себя, что молодая королева Элеонора не отлучила кипевшую энергией и молодым задором девушку от своего двора, как это непременно сделала бы королева-мать. Ее собственное пребывание при дворе представлялось ей теперь таким далеким, что Клио временами задавалась вопросом: а было ли это все вообще? Казалось, время ушло навсегда, но иногда Клио думала, что окончательно в реку забвения оно не кануло, и призраки прошлого могут еще ожить и оказать влияние на ее нынешнее существование. Клио не знала только, во благо это будет ей или во зло...

Она притихла и продолжала работать иглой, однако раздражение ее росло. Ей требовалось совершить какой-то поступок, чтобы не чувствовать себя жалкой серой мышкой в этом блестящем женском обществе. В конце концов, это был вопрос ее чести! Клио привыкла всегда находиться в центре внимания, а сейчас ей приходилось скромно сидеть в уголке.

Внезапно королева повернула голову и бросила на Клио быстрый взгляд, а затем решила воткнуть иголку в свой холст с вышивкой. И пока другие дамы вели бесконечные разговоры о мужчинах, женской несвободе, богатстве, свадьбах и о новейших скандалах при дворе, королева неслышно встала и подошла к высокому подсвечнику, стоявшему в том закутке, где Клио тихо работала над своим узором.

Клио подняла голову и слабо улыбнулась королеве. Элеонора выпрямилась и хлопнула в ладоши.

– Оставьте нас, леди! Выйдите из комнаты и, если уж вам так неймется, сплетничайте за дверью. Мне нужно побыть наедине с невестой.

Дамы послушно удалились – все, кроме леди Софии, которая смотрела на Клио и королеву слишком смышлеными для двенадцатилетней девочки глазами.

– Можно мне остаться, Ваше Величество?

– Нет! – Тон королевы не допускал возражений.

– Почему нет?

– Я должна поговорить с леди Клио относительно ее брака.

– И о чем же именно, Ваше Величество?

– Вас это не касается.

– О! Я знаю. Вы будете говорить о брачной ночи. – София встала, одарив королеву и Клио озорной улыбкой. – Но не понимаю, какие тут могут быть секреты. Мне уже все рассказали об этом Джон и Генрих.

– Что ж, мне придется серьезно поговорить с сыновьями, – Элеонора уже начинала сердиться.

Прежде чем удалиться, София с вызовом посмотрела на королеву.

– Должна вам сказать, Ваше Величество, что я предпочла бы стать невестой Христовой и жить в монастыре, нежели позволить мужчине сотворить надо мной такое!

Элеонора не выдержала и засмеялась.

– Со временем Эдуард непременно выдаст вас за кого-нибудь – но уж никак не за Христа, дитя мое. Хотя, насколько я догадываюсь, иной раз мой супруг всерьез начинает подумывать, что стать невестой нашего господа – ваше первейшее предназначение. Тем не менее, я предлагаю вам забыть всю ту чушь, которую вы нагородили о том, чтобы запереться в отдаленном монастыре. Этого не будет.

– Вам бы там не понравилось, София, – заметила Клио. – Я провела в монастыре шесть лет и уверяю вас, это было еще скучнее, чем сидеть в дамской светелке и заниматься вышиванием.

– На свете нет ничего скучнее этого дурацкого вышивания, – проворчала София и медленно поплелась к выходу. В дверях она на минуту задержалась. – Если мой кузен Эдуард будет выбирать мне мужа, то пусть выберет кого-нибудь получше, поскольку абы за какого я не пойду. Этот человек должен быть настоящим рыцарем – галантным и храбрым. А главное, должен обожать меня.

София исчезла за дверью, однако ее головка тут же снова показалась в дверном проеме.

– Но я по-прежнему заявляю, что даже муж, избранный для меня самим королем Англии, не будет тыкать в меня своим противным половым членом!

– София!

Девочка снова скрылась за дверью.

Элеонора только покачала головой, а Клио засмеялась. Она ничего не могла с собой поделать, поскольку помнила, что и у нее самой в свое время были точно такие же мысли.

Элеонора присела рядом с ней и тяжело вздохнула:

– Она молода и своевольна. Эдуард клянется, что она сведет его с ума своими романтическими идеями и вечным непослушанием.