Бетти Лаймен-Рисивер - Изгнание

Наступила осень, и от первых заморозков сразу же пожухли листья. Поселенцам в Бунсборо стало ясно, что того урожая, который им удалось спасти или вырастить после осады у стен форта, хватит для поддержания только довольно скудной диеты зимой: удалось собрать немного картошки, турнепса и сотни две тыкв. Маиса у них оказалось так мало, что задолго до наступления весны маисовые лепешки и пирожки наверняка станут лакомствами, а не повседневной едой, как сейчас. Нужно было еще оставить этого драгоценного зерна для скота на время самой лютой зимы… Но у них будут молоко и масло, — на этом сходились все женщины. Вот только не останется муки для выпечки хлеба…

Полиция из Северной Каролины уже отправилась на восток, и снова приходилось принимать самые строгие меры безопасности при выходе за стены форта. Но в лесах до сих пор царило изобилие всего, пригодного в пищу, и женщины Бунсборо, не обращая внимания на опасность, были полны решимости всем этим воспользоваться. Всякий раз, когда они отваживались с корзинами, деревянными ведрами я большими тыквенными бутылями выйти из форта, их непременно сопровождало около дюжины вооруженных стрелков. Иногда за ними увязывались и мальчишки постарше — не только помочь собрать лесные дары, но и просто с часок побыть на свободе за частоколом.

Хурма и дикий виноград уже созрели, тронутые первым морозцем, в лесу было полно орешника и плодоносящих деревьев пекан. К тому же установилась прекрасная погода, и теплые солнечные деньки в эту позднюю осень давали индейцам отличную возможность нанести по форту последний перед наступлением зимы удар.

Несмотря на грозящую опасность, Китти всегда с нетерпением ждала каждой вылазки в лес. Всякий раз, проходя через ворота, она чувствовала, как ее охватывает неудержимый восторг. Она шла по низине, с удовольствием вдыхая душистый запах мяты, но нельзя было отрываться от группы и бежать к густому лесу на берегу реки. Вероятно, так же скованно чувствовали себя несчастные коровы, которых постоянно запирали за оградой форта, — поморщившись, подумала она.

Впереди бежал Дэниэл-Морган, погружая ноги в сухую листву. Китти гораздо медленнее шла за ним, все еще размышляя над тем, как смешно выглядит Элви Портер на восьмом месяце беременности, сидевшая под старым орехом. Она улыбнулась. «Неужели и у меня будет такое же большое брюхо», — подумала она, дотрагиваясь рукой до своего еще твердого ровного живота.

Но Китти ни в чем еще не была уверена… Каллена не было две недели, а перед отъездом она ему ничего не сказала — не хотела разочаровывать его в случае, если месячные просто задерживались.

Она вскинула голову, чувствуя тепло солнечных лучей, проникающих через последние листья на ветках. Дэниэл-Морган, неистово размахивая руками, звал ее к себе, и она, ускорив шаг, вскоре присоединилась к нему под раскидистыми ветвями большого орехового дерева. Она что-то мурлыкала себе под нос, занимаясь своим делом и все время думая о возможном ребенке: он появится в очень хорошее время — либо поздней весной, либо в начале лета. Рожденные в теплую погоду младенцы всегда чувствуют себя лучше…

Вдруг она услышала, как за спиной треснула ветка, и в то же мгновение чьи-то сильные руки обняли ее за плечи. Она испуганно вскрикнула, но кто-то звонко чмокнул ее в ухо. Резко обернувшись, она увидела лицо ослепительно улыбавшегося Каллена, — вероятно, страшно довольного своей выходкой.

— Каллен, как тебе не стыдно! — упрекнула она его. — Ты до смерти напугал меня! Что это тебя…

Он глубоким поцелуем прервал ее ворчание.

— Разве ты не рада меня видеть, девочка моя? — с самым невинным видом спросил он, отступая на пару шагов, чтобы получше ее разглядеть.

— Конечно, рада! — призналась Китти. — Но все равно это не снимает с тебя вины за то, что ты так напугал меня, Каллен Клеборн! Твое безрассудное поведение могло стать причиной выкидыша. — И замолчала.

— Ох, сомневаюсь… — Теперь и он замолчал, глядя на нее своими дымчатыми глазами, серьезно сдвинув брови. Каллен некоторое время в упор разглядывал ее, и вот на губах его вновь заиграла обычная улыбка.

Лицо его вдруг вспыхнуло и мгновенно просияло. Он сдвинул, как всегда, шляпу на затылок.

— Давно пора… Китти, девочка моя… — сказал он с проникновенной нежностью и совершенно серьезно.

— Я люблю тебя, Каллен Клеборн… — прошептала она.

— Я тоже, девочка моя…

Они пошли помочь встать с земли Элви, потом погрузили свою ношу в фургон.

Вернувшись в форт, Каллен доставил донесение Дэниэлу и заторопился к своей хижине. С минуту он наблюдал, как Китти помешивает кочергой угли в камине, затем закрыл окна и двери. В комнате стало тихо, жарко… и темно, за исключением слабого свечения затухающего огня в камине.

Он гладил ее по спине, по плечам.

— Китти… Китти, дорогая моя, — шептал он, прижимая ее все крепче к себе и лаская. Ее ладонью он накрыл свое набухшее место. — Похоже, я только об этом и думаю.

Китти с готовностью прильнула к нему, и он отнес ее на кровать.

Перед тем как проникнуть в нее, он отстранился:

— Надеюсь, он не повредит тебе? То есть вам…

— Пока нет, — прошептала она. — Моя мать говорила сестре, что нет никакой необходимости оберегать кобылу, если ее покрыл жеребец…

С первыми зимними «мухами» в форт поступило сообщение, что вождя всех шоуни Маисового Стебля бессмысленно подстрелили и потом прикончили американские офицеры в форте Рэндолф на слиянии рек Кахава и Огайо. Этот могущественный вождь со своим заместителем и сыном прибыл в форт под белым флагом вести переговоры с американцами, и горстка распоясавшихся офицеров жестоко расправилась со всеми тремя.

— Черт подери! — выругался полковник Кэллоувэй. — Неужели они не понимали, что своими действиями приближают наш смертный час здесь, в Кентукки?

Дэниэл взволнованно расхаживал по блокгаузу.

— С приходом весны нам придется дорого заплатить по этому счету, — согласился он.

Но оба все же смогли отбросить тревоги и дурные предчувствия, чтобы беззаботно отпраздновать свадьбу своих детей — Фландерса и Джемины. И пусть на торжествах не было роскошного стола — еду постоянно приходилось экономить, — зато было очень много музыки, танцев, и для поднятия у всех настроения Изекиэл Тернер принес несколько кувшинов свежего самодельного вина из хурмы.

А на рассвете следующего утра Элви Портер разродилась девочкой. Ребенок получил имя Маргарет, но все единодушно называли ее маленькой Льюрен.

20

— Ну, ребята, значит, договорились. — Дэниэл обращался к набившимся в блокгауз мужчинам, которые пришли послушать его об обеспечении форта солью. — Сейчас самое время выступить. Индейцы наверняка устраиваются на зиму в своих деревнях, но даже если и нет — капитан Гаткинс со своими ребятами быстро задаст им перцу. А мы пока давайте-ка начнем собираться и выступим через три дня — в первый день нового года.