Синтия Бридинг - Мой благородный рыцарь

Дейдре начала дрожать, вся напускная храбрость слетела с нее в один миг.

– Я клянусь, что никогда…

Дверь распахнулась, и на пороге появился все тот же часовой в помятой одежде.

– В чем дело? – раздраженно спросил Ангус.

– Это Брина, сэр. Мы не можем ее найти.

Ангус разразился ругательствами.

– Вели Уне пойти в ее комнату, пусть посмотрит, какие вещи пропали. – Он повернулся к Гилеаду. – Если ты уверен в невиновности Дейдре так же, как я – в Мори, остается Брина.

– Я готов поручиться за Дейдре, папа. Но… – Гилеад замялся. – Помнишь, раньше Брина служила Формории. И когда она предложила нам свои услуги, наш лекарь внезапно умер.

– Продолжай, – задумчиво сказал Ангус.

– Возможно, его тоже отравили, потом Брина осталась здесь и…

– Договаривай, – потребовал Ангус грозно. Гилеад посмотрел на отца, потом на Дейдре.

– А что, если она действовала не одна? Может, кто-то был с ней в сговоре?

– Например, Мори? – сказал Ангус тихим ровным голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Но кто же еще мог желать этого? – храбро продолжал Гилеад, набрав в грудь побольше воздуха.

– Вы оба, послушайте-ка меня, – сурово сказал Ангус, встав лицом к лицу со своим сыном. – Да, мы с Мори всегда любили друг друга и хотели пожениться. Но судьба распорядилась иначе. Мори примирилась со своей участью. А я мог и не жениться на Элен. Я мог унизить ее, рассказав о ее уловках. Но я не сделал этого. Но вот что важно, слушайте внимательно, потому что больше я не собираюсь говорить об этом. Мы с Мори заключили договор: мы соединимся, если такова будет воля богов, но ни один из нас не должен умышленно разрушать брак и тем более причинять зло супругам. И мы соблюдали это обещание.

– Могу я предложить кое-что? – робко вставила Дейдре. Ангус, который продолжал смотреть на Гилеада испепеляющим взором, обернулся к ней:

– Что?

– Пока Уна проверяет комнату Брины, может, мы заглянем в кладовку, где она хранит травы, и попробуем найти яд?

Не удостаивая ее ответом, Ангус повернулся и вышел из спальни. Дейдре и Гилеад поспешили за ним. Кладовка оказалась запертой. Ангус не стал посылать за вторым ключом: он просто с такой силой толкнул дверь плечом, что рама разлетелась в щепки.

В их ноздри ударил резкий аромат трав, которые сушились, пучками подвешенные к потолку. Дейдре перебирала аккуратно надписанные пакетики, открывала крышки флаконов: сандаловое дерево, эвкалипт, фенхель, розмарин, базилик, бейлиф… Обычный набор, ничего особенного. Она разочарованно вздохнула.

– Я не вижу здесь ничего, что могло бы вызвать такую острую и болезненную реакцию.

Гилеад посмотрел на верхнюю полку – она была почти под самым потолком – и удивился. Ведь Брина маленького роста, ей пришлось бы вставать на табуретку, чтобы дотянуться до нее. А полка выглядела более новой, чем остальные. Он протянул руку: ничего, кроме пыли. И вдруг его пальцы коснулись чего-то холодного и гладкого. Это был маленький флакончик с жидкостью. Он открыл крышку, и аромат сосны наполнил комнату.

Дейдре тут же забрала у него флакон.

– Болиголов, – сказала она. – Я не очень хорошо разбираюсь в травах, но слышала об этом снадобье. Им можно убить в течение часа, и смерть будет болезненной. Я знаю также, – она нахмурилась, вспоминая наставления одной из жриц своей матери, – что если добавлять каплю-другую в питье, то человек будет слабеть, а со временем погибнет от истощения.

– Именно это и случилось с мамой! – воскликнул Гилеад. – И это началось вскоре после появления Брины.

Ангус мгновение молчал, глядя на них обоих, потом вышел за дверь и кликнул Адэра и Калума.

– Догони Туриуса, – приказал он Адэру. – Может, она с ними, А ты, Калум, скачи во весь опор к Габрану. Скажи ему о наших подозрениях. Брина скорее всего вернется в родные места. Если он найдет ее, пусть посадит под замок.

Когда они ушли, Ангус подошел к Гилеаду и положил руки ему на плечи.

– Клянусь тебе, сынок, я отомщу за твою мать, Это мой долг. – Он повернулся к Дейдре: – Ты была ее любимицей. Окажи ей честь и побудь с ней, пока омывают тело.

Дейдре вопросительно взглянула на Гилеада, он слегка кивнул.

– Маме было бы приятно.

Не помня себя от пережитого шока, Гилеад медленно побрел в большой зал. Комгалл, Даллис и Друстан в растерянности сидели за столом.

– Прими, наши соболезнования, – мрачно сказал Комгалл, сжав ему плечо.

– Мне так жаль, – нежно пропела Даллис и мягко коснулась руки Гилеада, – Мы с Друстаном хотим сочинить похоронную песнь в честь леди Эллен.

– И спеть ее вместе, – добавил Друстан. – У Даллис очаровательный голос.

Гилеад грустно кивнул. Краем глаза он заметил, как вошел Нилл, и повернулся к нему спиной, надеясь, что он поймет намек и удалится.

– Что касается женитьбы, – начал он, – не знаю, можно ли сейчас устраивать свадьбу.

– Конечно, нет, – как-то уж слишком поспешно согласилась Даллис. – Я все понимаю: у тебя горе, и нужно время, чтобы исцелить его.

Гилеад посмотрел на нее с благодарностью. Он получил свободу, но заплатил за нее ужасной ценой. Мама всегда была миротворицей, даже ее смерть помогла предотвратить войну кланов.

– Это еще что? – проворчал Нилл, усаживаясь без приглашения. – Надеюсь, вы не думаете, что и я отложу свою свадьбу?

Гилеад стиснул кулаки, Даллис ахнула, а Комгалл и Друстан нахмурились. Бесчувственность и наглость этого человека поистине не знали границ.

– В ближайшее время свадеб не будет, – сказал Гилеад тем же ровным тихим голосом, что и его отец, когда он бывал в бешенстве.

– Я сам буду решать, когда мне жениться! – заявил разъяренный Нилл. – Я могу сыграть свадьбу в своем поместье. Пусть Дейдре приготовится к отъезду.

– О нет, сэр, – мягко возразила Даллис. – Она должна присутствовать на похоронах.

– Это даже не обсуждается, – добавил Комгалл. – Если Гилеад откладывает свою свадьбу, тебе придется сделать то же самое. Лугнасад завтра. А как насчет Мэбона, когда яблоки созревают для доброго сидра? Даллис любит сидр, и у тебя будет время оплакать мать. – Заметив, что Гилеад колеблется, он подозрительно прищурился. – Если, конечно, ты вообще собираешься жениться на моей дочери.

– Конечно, он женится! – раздался за спиной Гилеада голос отца.

Гилеад чуть не подпрыгнул от неожиданности и выругался про себя. Он не слышал шагов, Ангус умел появляться внезапно и бесшумно и пользовался этим талантом, когда считал нужным. А ведь сейчас была прекрасная возможность сказать Комгаллу правду. Но момент упущен, а все ждут от него ответа. И блеск в глазах Нилла красноречиво говорит, что, если он не согласится на отсрочку, то этот мужлан осуществит свою угрозу и увезет Дейдре. Гилеад вздохнул: надо потянуть время, а уже потом поговорить с Комгаллом начистоту.