Кристина Додд - Наперекор всем

– Нарочно… в овраг? – Мэриан облегченно улыбнулась. – Ты просто разыгрываешь меня.

– Вовсе нет! – оскорбился Арт. – Когда ты в ловушке, а выхода нет, нужно хорошенько оглядеться, и обязательно сообразишь, что делать. Конечно, не обойдется без синяков и шишек, но кто ищет – всегда найдет. Так и получилось, хотя я поплатился глазом… – Мэриан сжалась, и Арт поспешно откашлялся. – Ладно… не важно. Но Тревор хотел ослепить меня, чтобы Гриффит видел мои страдания. Поэтому и приказал развязать, а я, прижимая руку к глазу, спотыкаясь и охая, подбежал к оврагу и бросился вниз, как раз в то мгновение, когда кто-то уже выпустил стрелу из лука, чтобы меня остановить.

– То есть убить?

– Тревора нельзя назвать добрым человеком, и, думаю, он собирался еще немного поразвлечься со мной. Но, когда они подбежали к краю оврага, я постарался притвориться мертвым и лежать неподвижно, поэтому они посчитали, что я сломал себе шею, и, слава Богу, не послали другую стрелу, чтобы в этом убедиться. Поэтому Гриффит сделал, как ему велели, и упросил отца сдать замок. – И, задумчиво вздохнув, добавил: – Неплохой способ окончить осаду.

– Почему?

– Лорд Рис взял с собой большую часть солдат и вышел без леди Энхарад, как и потребовал Тревор. Но тот, войдя в замок, не нашел там ни единой души – леди Энхарад и остальные давно уже сидели в потайном месте и ждали своего часа. Когда Тревор и его люди кончили праздновать – причем разнесли вдребезги все, что могли, и были мертвецки пьяны, – леди Энхарад вывела солдат и наголову разбила врага. – Арт хмыкнул. – Правда, ей было велено открыть ворота лорду Рису и его людям, но леди Энхарад не из тех, кто подчиняется приказаниям.

– Рис рассердился на нее?

– Пришел в бешенство.

– И был зол на Гриффита?

– Нет, не слишком. Особенно когда понял, что Гриффит просто извелся чувством вины. – Сжав ее руку, Арт внезапно шепнул: – Посмотри туда.

Дорогу пересекал ручей, и в его прозрачных водах резвились и плескались великан-пират и черноволосый мальчик. Мэриан улыбнулась, обрадованная, что вновь слышит смех Лайонела, но сердце по-прежнему ныло при мысли о том, как, должно быть, терзался Гриффит, поняв, что из-за него семья потеряла дом и, возможно, мать. Собственно говоря, сердце почему-то пронзило острой болью, но она не осмеливалась спрашивать себя о причинах.

– А Гриффит? – невольно сорвалось с языка Мэриан.

– Мы думали, что все обошлось. Считали, что Гриффит усвоил урок и никакой особой беды не случилось. Но шло время, и стало ясно, что Гриффит вообще больше не желает ничего чувствовать, во всем обвиняя собственное мягкое сердце, и хочет стать человеком-камнем. – Арт кивнул. – Так что ты послала ему подходящий подарок, девочка.

Мэриан обмякла, поняв, каким холодным должен был казаться амулет.

– Он постоянно контролирует себя. Никогда не смеется громко, никогда больше не плачет, никогда не выдает боли, тоски или… любви.

– Но он любит мать и отца!

– Эта любовь безопасна. И совсем не похожа на неудержимое желание. Да, он привык испытывать прохладные чувства, оставляя страсть остальным.

– А жена?

– Прелестная девушка, – пожал плечами Арт, послушная, мы едва заметили, что она умерла.

– Неужели он так ни к кому и не испытывал страсти?

– Напрашиваетесь на комплимент, леди?

– Кроме меня, – нетерпеливо отмахнулась Мэриан.

– Уэльс, – объяснил Арт и, наклонив голову, добавил: – И Генрих Тюдор.

– Да, я и это знаю. Мой главный соперник – английский король.

– Неужели ты хочешь, чтобы Гриффит изменился? Да, во всем, что касается любви к тебе, он похож на перепуганного пятилетнего мальчишку, но, кроме того, еще и справедлив и благороден, настоящий воин и хороший человек и какой-то частью души желает справедливости для своей страны и мира для Англии. Какое право имеешь ты требовать, чтобы он отказался от этого?

Какое право? Право матери, желающей самого лучшего для сына, даже если это означает возврат к бесконечным войнам прошлого.

– Я везу Лайонела в Уэнтхейвен и на этот раз явлюсь туда не в роли просительницы. У меня подарок для отца. – Она подумала о бесценном пергаменте, который хранила у сердца. – Великолепный подарок. Он будет навеки у меня в долгу.

Арт глубоко задумался и, очевидно, все понял.

– Отдаешь Лайонела?

– Да, но не того Лайонела, которого ты знаешь.

– Но и ты не знаешь, что делаешь, отдавая малыша графу. Я даже не пытаюсь притвориться, что разбираюсь в делах особ королевской крови, и, кроме того, понимаю, что тебя и королеву связывает нечто гораздо большее, чем простая дружба, но, если твои планы осуществятся, кому придется плохо? Взгляни на мальчика. Ему нужны лишь безопасность и любящий отец. А если Гриффит потянет за один конец каната, связывающего сердце Лайонела, а ты – за другой, вы оба, несомненно, легко развяжете тугой узел, до которого Гриффит не позволял раньше никому дотрагиваться.

Как легко! Как соблазнительно! О, какое непреодолимое искушение! В устах Арта это звучало наиболее разумным решением. Конечно, Мэриан потеряет что-то. Возможность жить при дворе. Но ведь она делает это не для себя. Совсем не для себя.

– Эй! – внезапно завопил Арт. – Эй, что ты делаешь?

Мэриан, встрепенувшись, проследила за направлением его взгляда.

Сначала ей показалось, что это Долан наклонился над ребенком, и Арт непонятно с чего встревожился. Но тут Мэриан поняла, что перед ней – чужак.

Где же Долан?

Мэриан побежала за Артом.

– Оставь его в покое! – истерически вскрикнула она, видя, что незнакомец схватил мальчика. – Убирайся!

Но Арт успел прежде нее, и Мэриан увидела сверкающую радугу – лезвие меча, со свистом рассекающее воздух.

– Нет! – завопила Мэриан и врезалась в мужчину и Лайонела, сбив обоих с ног. Мальчик закричал от страха и боли, но меч выпал из рук врага. Она начала молотить его кулаками, но руки опустились сами собой, когда мужчина повернул лицо и она узнала его.

Харботтл.

Мэриан была так потрясена, что невольно оцепенела, а когда опомнилась и подняла руку, удар кулака поверг ее… нет, не в обморок… но глаза застлала тьма, а в ушах зазвенело. Харботтл схватился за меч, но тут на него налетел Арт, и мужчины покатились по земле.

Мэриан собралась с силами, подползла к ребенку и с трудом пробормотала:

– Он сделал тебе больно? – Она откинула волосы со лба сына, и его всхлипывания утихли. Немного ободренная, она с трудом поднялась на ноги и взяла его за руку: – Пойдем.

Слишком поздно. Харботтл выхватил у нее Лайонела и побежал. Мэриан пошатнулась и снова упала, вскочила и помчалась за ними в лес, выкрикивая имя Лайонела и слыша, как вопли замирают в отдалений. Она вырвалась на поляну как раз вовремя, чтобы увидеть Харботтла, скачущего галопом на хорошей лошади, молодой, здоровой и быстрой.