Персия Вулли - Гвиневера. Осенняя легенда

Он изогнул бровь и послал мне лукавый взгляд. Гвин Нитский, озорной, грубоватый и смуглый, как буковый орешек, был нашим соседом и казался немного не от мира сего. Сама я подозревала, что он поклоняется старым богам, но это не могло помешать мне принять его подарок.

– Окажите честь, – он жестом пригласил меня подняться в экипаж; я помедлила и посмотрела в его черные блестящие глаза, размышляя, насколько можно ему доверять. Не один легендарный король прославился тем, что похитил смертную.

– Вы ведь не боитесь, миледи? – подзуживал он меня. – Вспомните, великие королевы прошлого не останавливались ни перед чем.

Моя гордость попалась на его крючок, словно форель на майскую муху. Со смехом приподняв подбородок, я забралась в повозку и уселась на скамейку.

Стоило мне так поступить, как Гвин издал вопль, щелкнул в воздухе кнутом над внезапно попятившимися лошадьми и направил их к месту турнира за ворота. Несколько горожан, которые прошли во двор вслед за знатными воинами, теперь жались у входа в Камелот, собираясь обсудить с Дагонетом детали предстоящего парада. Девушки с цветами, музыканты и акробаты, крича от удивления и страха, кинулись врассыпную, когда повозка, развернувшись, понеслась на них.

Я крикнула Гвину остановиться, но он погонял лошадей, улюлюкая, как безумный, и вылетел на узкую дорогу, вьющуюся от подножия холма. Я обернулась, взгляд выхватил вскакивающего в седло Артура, другие рыцари стояли, раскрыв рты от удивления.

Судя по всему, шального уэльсца нисколько не тревожило, что он прервал встречу Круглого Стола, как не волновали его и мои планы праздничной процессии. Мне оставалось только поберечь свою жизнь, и я вцепилась одной рукой в корону, а другой ухватилась за борт повозки, мчавшейся, петляя, вниз по крутому склону к городу.

Гуляки и лавочники разбегались перед нами, когда мы прогрохотали по деревне. Одни грозили кулаками и посылали проклятия, другие подбадривали вслед, а Гвин продолжал весело щелкать в воздухе кнутом. Стайка гусей в ужасе шарахнулась в сторону, когда мы завернули за угол и покатили к лугу с праздничным костром.

Артур с соратниками гнались по пятам, топот копыт сотрясал землю прямо за нами. Я снова взглянула на Гвина, отчаянно надеясь, что это лишь взбалмошная выходка, а не начало катастрофы.

Коротышка ответил мне взглядом, как всегда, насмешливым и веселым:

– Нет, миледи, я не причиню вам вреда. Но вашему мужу будет полезно хоть раз вас спасти. А то слишком часто все достается этому бретонцу Ланселоту.

У меня перехватило дыхание, смех застрял в горле, и я ограничилась тем, что с притворным упреком покачала головой. Конечно, он был прав. Ланс столько раз приходил мне на помощь, что уже несколько лет назад его прозвали защитником королевы. Наверное, Гвин решил дать возможность и Артуру проявить себя таким же героем.

Ветер рвал волосы, сбивал в ком произведение парикмахерского искусства Винни. В конце концов, чтобы не потерять корону, я надела ее на запястье и распустила косы. Они полетели за мной по ветру, а я пригнулась и, сохраняя равновесие, впилась руками в переднюю панель повозки. И хотя у меня побелели костяшки пальцев, эта сумасшедшая гонка волновала кровь.

Лошади почти парили над землей, и когда мы выскочили на поляну, где был разложен праздничный костер, Гвин заставил их бешено развернуться на траве, прежде чем остановил как вкопанных.

– Ну вот, ваше величество, вот этим пока и удовлетворим вашу тягу к приключениям, – объявил маленький человечек. – Никогда не пытайтесь сами так же управлять лошадьми. Повозка хоть и сказочная, но требует твердой руки.

– Я запомню, – заверила я его, не в силах отдышаться. – Без вас только разумная езда.

Он с хитрой улыбкой подмигнул мне, отчего на щеках появились ямочки, и, спрыгнув с повозки, помог мне сойти как раз в тот момент, когда к нам подскакал Артур. С учтивым поклоном Гвин представил меня собственному мужу и, повернувшись, повел лошадей прочь, а мы безмолвно смотрели друг на друга.

– Ты в порядке? – в его озабоченности уже чувствовалось облегчение.

– Вполне, – ответила я, беззаботно нахлобучивая корону на макушку. – Испугалась до беспамятства, но в полном порядке. Хотя боюсь, что проделка Гвина погубила нашу чинную процессию.

К этому времени большинство рыцарей летели во весь опор по лугу, еще не зная, что я благополучно сошла на землю. Другие гости вместе с горожанами и участниками шествия спешили пешком.

Пораженный Артур покачал головой и посмотрел вслед хозяину Гластонбери Тора:

– Взбалмошный хулиган… – добродушно пробормотал он.

К тому времени, когда окруженные толпой мы добрались до Камелота, стало ясно, что большая часть дня уже потеряна, и Артур предложил устроить собрание Круглого Стола после турнира и сразу перейти к празднованию равноденствия.

Я с радостью согласилась и взяла его под руку. Несмотря на то, что торжественность и пышность пропали, такое начало праздника показалось мне замечательным.

Позже, когда все наелись и разгорелся огонь, Дагонет достал свою старую свирель и стал наигрывать веселую мелодию. Шотландцы тут же взялись за волынки, и даже пикты присоединились к ни со своими флейтами. Образовался круг, и начались танцы.

Первый танец повели мы с Артуром. Но когда музыканты кончили играть, король окликнул Ланселота.

– Ты знаешь, как я ненавижу танцевать, – извинился он и подвел меня к бретонцу.

Рука Ланса обвила меня на мгновение, поддержала и тут же исчезла. Таковы были наши всегдашние выходы – вместе, но порознь.

Артур велел плясать нам до упаду, а сам отправился обсуждать ситуацию на севере с Уриеном. Я взглянула на него, привыкшая к такому поведению мужа, чтобы обижаться, и слишком хорошо зная Ланса, чтобы испытывать сожаление.

– Что сегодня вечером желает миледи? Танцевать? Играть у костра? Или прогуляться в березовой роще? – бретонец говорил низким голосом, от которого у меня до сих пор по спине пробегала дрожь и возникало чувство близости. Я взглянула на него снизу вверх, всмотрелась в темные брови, широкое лицо, сузившиеся от улыбки глаза. Задержала взгляд на его губах и почувствовала, как во мне просыпается старое желание.

– Танцевать, – быстро ответила я, решив, что неразумно рисковать, уединяясь в лесу.

И мы танцевали бессчетное число раз, как танцевали вечерами прежде. Подпрыгивая и кружась, мы дурачились под звездами, как древние кельты… иногда нас разносило в разные стороны, но мы каждый раз встречались вновь, притягиваемые, как железо магнитом.

Когда мы впервые обнаружили, что между нами вспыхнула любовь, я, естественно, решила, что мы окажемся в постели – кельтские королевы имеют право не только на общественную, но и на личную жизнь. Но Ланс считал это предательством доверия Артура, хотя позже, по мере того как зрело наше чувство, стал сам просить уйти к нему и, если не по закону, то на деле, жить с ним как с мужем. Выбор был гораздо труднее, чем просто оказаться с ним в постели, потому что я любила Артура и не могла представить себе, что покидаю его и своих людей. И все же я могла бы так поступить, когда тайна Мордреда выплыла на свет, если бы этого мальчика, наполовину сироту, не подбросили к моему порогу. Он был напуган и отчаянно нуждался в семье. Я поклялась, что выращу его как собственного сына… и это положило конец моим планам убежать с Ланселотом.