Хелен Диксон - Цыганские глаза

Ее презрительное замечание оскорбило Лукаса, и он решительно возразил.

– Я никогда не набрасываюсь на женщин, и не привык брать то, что мне не предлагают. Я уверяю вас, госпожа Фейрворти, что когда вы бросили цветы прямо мне в руки, это было искушение, от которого я не смог отказаться. Вы были самой очаровательной девушкой в толпе.

Пруденс почувствовала, что ее щеки горят, и лишний раз обрадовалась темноте, скрывающей румянец. Какой-то слишком живой блеск в дерзких глазах лорда Фокса и надменность в линии подбородка пришлась ей не по нраву.

– Наверняка, вы говорили это многим женщинам, лорд Фокс. Со сколькими же из них вы были искренни?

Лукас криво ухмыльнулся.

– Только тем, в которых был влюблен… и я никогда не лгу. Я надеялся, что раз уж мы соседи, и вы оказались сестрой Томаса, то по возвращении домой мы сможем стать друзьями.

Пруденс ахнула, удивившись его наглости.

– Не думаю, что это возможно, – грубо возразила она. – Дружба с моим братом не дает вам никаких прав на меня. – Она окинула его возмущенным взглядом. – Урон, который вы нанесли моей репутации, всегда будет разделять нас, лорд Фокс.

– Не сомневаюсь, что Томас учтет все обстоятельства, и будет прав. Бывали времена, когда джентльмен, публично скомпрометировавший юную леди, был вынужден жениться на ней. Но в такой день… когда никто не мог сдержать своих чувств… думаю, ваш брат не потребует от меня этого.

– Я лично позабочусь, чтобы он не потребовал, – огрызнулась Пруденс.

Лукас шагнул к ней. В его усмешке появилось что-то хищное.

– Не хотите повторить представление… только на этот раз без зрителей? – мягко протянул он.

Пруденс посмотрела ему в глаза, и ее сердце бешено забилось.

– Не смейте приближаться ко мне, – в отчаянии прошептала она, пытаясь подавить предательский жар, охвативший ее тело. – Я вас еще не простила. А если вы поцелуете меня снова, то никогда не прощу, – добавила девушка. Она заметила, что ее лицо пылает под его обжигающим, полным откровенного желания взглядом. Это был взгляд, призванный пробудить ее чувства, зовущий, страстный, уверенный взгляд, и Пруденс, которой никогда еще не приходилось с такой ясностью читать чужие мысли, внутренне содрогнулась.

Ее отпор лишь раззадорил Лукаса.

– Зачем быть такой мстительной, – хмыкнул он. – И все равно я знаю, что смогу заставить вас переменить свое мнение.

– Можете не трудиться. У меня нет никакого мнения о вас, лорд Фокс.

– Нет, есть. Скажите… разве вам не понравился мой поцелуй, госпожа Фейрворти? – поинтересовался он, с явным любопытством посматривая своими цыганскими глазами на ее пышную грудь.

– Я вас не целовала, – возразила Пруденс.

Лукас улыбнулся еще шире.

– Вы ответили. Скажите, это был ваш первый поцелуй?

Румянец на ее щеках стал еще гуще, а в глазах вспыхнуло пламя.

– Это не ваше дело. Идите к черту, сударь. И я вам не отвечала.

– Нет, ответили.

– Я… я просто удивилась, и все, – пробормотала она.

Звук шагов Томаса был таким тихим, что Лукас думал, будто они ему померещились, но когда он обернулся, Томас уже стоял рядом.

Связав неожиданную бледность Пруденс после сообщения о женитьбе Адама и воспоминание о преподнесенном ею букете цветов, Томас неожиданно догадался о ее тайной любви к Адаму. Именно эта мысль и заставила его пуститься на поиски. Однако, застав сестру наедине с Лукасом, он ощутил сильнейшее беспокойство. Что теперь на уме у этого человека?

– Не помешаю? – тихо спросил Томас.

– Нет. Ты пришел вовремя, – ответила Пруденс. – Нам с лордом Фоксом больше нечего сказать друг другу. Я как раз собиралась вернуться в дом.

Лукас возразил ей с улыбкой.

– Вам незачем уходить. Насколько я помню, вы вышли подышать воздухом. К тому же, скоро начнется фейерверк в честь возвращения короля. Жаль будет пропустить такое зрелище.

Пруденс ощетинилась, как еж.

– Свежий воздух больше не доставляет мне удовольствия, – ответила она с глубочайшим презрением в голосе. – А фейерверком я могу полюбоваться и с балкона.

Когда она развернулась и бросилась в дом, Лукас проводил ее восхищенным взглядом.

– Господи, Томас! У твоей сестры замашки настоящей мегеры. Если бы в войсках короля Карла все солдаты были, как она, то Кромвель не разбил бы нас под Вустером.

Томас посмотрел на него с насмешкой.

– Не все в этом мире принадлежит тебе, Лукас. Сегодня ты оскорбил ее своим поцелуем. Не удивительно, что она до сих пор злится.

– Это всего лишь мелкая перепалка… к тому же, мне понравилось целоваться с ней.

– Уж в этом я уверен. Ты всех женщин воспринимаешь, лишь как источник наслаждения.

Лукас от души расхохотался.

– Наверное, ты прав, Томас. Зачем осложнять себе жизнь, воспринимая их как-нибудь иначе? Зачем привязываться к одной, когда можно осчастливить целую кучу?

– Лукас, – серьезным тоном обратился к нему Томас. – Пруденс наивная восемнадцатилетняя девушка. Ты это понимаешь? У тебя нет права упрекать меня в том, что я слишком ее оберегаю… при твоей-то жуткой репутации. В обычных обстоятельствах я вынужден был бы потребовать, чтобы ты женился на ней… так что можешь считать, что тебе повезло. Учитывая всю эту суматоху вокруг возвращения короля, я не стану разыгрывать из себя сурового брата и прощу твою выходку. Но имей в виду, Лукас, я не хочу, чтобы она оказалась одной из твоих жертв.

– Уж это вряд ли, – усмехнулся Лукас, – поскольку твоей младшей сестре противно даже дышать со мной одним воздухом.

– Она почти тебя не знает. И все же тебе ничего не стоит переубедить ее, – сухо ответил Томас. – Я знаю, каким ты бываешь настойчивым.

– Я уважаю тебя, Томас. Я слишком ценю твою дружбу и доверие и не собираюсь соблазнять твою сестру.

– Тогда что же ты делал здесь… в темноте?

– Просил прощения.

– Боже праведный! Я рад узнать, что в тебе осталось хоть что-то хорошее. – Томас говорил с улыбкой, но в его голосе чувствовалась ирония, не оставшаяся незамеченной. – Она приняла твои извинения?

– Нет… но приняла бы, если бы ты не появился. Почему ты пришел?

– Потому что сообщил ей весть, которая могла ее расстроить. – Томас нахмурился с встревоженным видом. – Я подозреваю, что она влюблена в Адама Лингарда.

– Но Адам женат.

– К несчастью, Пруденс не знала об этом. По-моему, она мечтала о нем с тех пор, как он уехал в Гаагу. Сказав ей, что ее чувства остались без ответа, я сильно ее ранил. Так что полегче с ней, Лукас.

– Ты просишь, чтобы я вел себя хорошо. Так, Томас?

– Вот именно.

Лукас пристально посмотрел на друга, и, неожиданно даже для самого себя, ответил.

– Даю слово.