Маргарет Мур - Распутник и чопорная красавица

Судя по ее взгляду, она охотно убила бы его на месте.

— Только попробуйте! Тогда я буду звать вас своим дорогим утеночком!

Очень желая вернуть былую невозмутимость, Куинн не только принял вызов, но и увеличил ставку:

— А я вас — своей милой обузой!

— А я вас — ненаглядным тюремщиком!

Он нахмурился и выпрямился:

— А я вас — оковой!

Эзме подалась вперед, как будто близость к нему подхлестывала ее изобретательность:

— А я вас — жерновом!

Он велел себе забыть о том, как она красива, не думать о ее алых губках и о том, как прекрасно было бы, если бы она смотрела на него снизу вверх, охваченная страстью, а не досадой. Или о том, как его тело предательски реагирует на ее возбуждение, ее внешность и ее близость.

— А я вас — своим милым наказанием!

— А я вас — чумой!

— Тогда вы — моя ненаглядная…

— Я уже называла вас ненаглядным! — возразила Эзме.

Глаза ее горели радостью. Куинн решил, что есть только один способ вырвать у нее победу — способ такой соблазнительный, что противиться ему поистине невозможно.

Не снимая, перчаток, он обхватил ее лицо руками и поцеловал прямо в губы.

Никогда в жизни Куинн Маклохлан не испытывал такого немедленного, такого мощного желания, как в тот миг, когда их губы соприкоснулись. Его обдало жаром. Он даже не представлял, какими мягкими и желанными окажутся губы Эзме Маккалан! Он только сейчас понял, как давно мечтает поцеловать ее. Ему захотелось стать единственным мужчиной, который будет ее целовать… Правда открылась ему внезапно в наемной карете, которая несла их на север, в Шотландию.

Глава 3

Эзме еще никогда в жизни не была так ошарашена. Куинн Маклохлан целует ее, и она вовсе не испытывает отвращения… Более того, его поцелуй, пьянит, как будто она одним глотком осушила стакан виски! Ее еще никто не целовал. Ни один мужчина не хотел — или не смел — приблизиться к ней. И вот ее целует Маклохлан — повеса, который, наверное, в свое время перецеловал тысячу женщин, не испытывая никаких истинных чувств, но крайней мере, не больше нежности, чем к лошади или собаке!

От стыда и отвращения к собственной слабости Эзме отпрянула и немедленно высказала ему все, что думает о его наглости.

— Как вы могли? — воскликнула она, забиваясь в самый дальний угол кареты. — Вы… вы… трус! Больше никогда, никогда не смейте этого делать! Если сделаете, я сразу же напишу брату, и вы больше не будете на него работать!

Маклохлан как будто совсем не огорчился; скрестив, руки на груди, он смерил ее взглядом, в котором сквозило легкое удивление:

— По-моему, простой поцелуй не повод для таких крайностей!

Эзме удивило то, что он совершенно не раскаивается. Правда, вскоре она решила, что получила лишнее доказательство его низости.

— Я не хотела этого поцелуя, не напрашивалась на него, и он мне совершенно не понравился. Кроме того, вы выказали грубое неуважение ко мне и оскорбили мое достоинство!

Маклохлан ухмыльнулся:

— Боже правый, сколько упреков! Почему бы для ровного счета не обвинить меня заодно и в государственной измене?

— Вам бы понравилось, если бы я неожиданно набросилась на вас с кулаками?

— А вы попробуйте — и мы посмотрим!

В душе у Эзме все смешалось. Помимо отвращения и презрения она испытывала и соблазн, за что жестоко порицала себя.

— А может, вы боитесь за свое целомудрие? — продолжал Маклохлан. — Если да, позвольте вас заверить: вы — последняя женщина в Англии, которую я бы захотел соблазнить.

— Как будто у вас есть хоть какая-то надежда соблазнить меня!

— Осторожнее, мисс Маккалан! — ответил он с ухмылкой, за которую ей захотелось дать ему пощечину. — Я люблю дерзких!

— Противный, тщеславный урод! При одной мысли о вашем прикосновении у меня мурашки бегут по коже! Вы невыносимы! Сейчас прикажу кучеру развернуться и ехать назад.

Язвительное выражение исчезло с лица Маклохлана.

— Вы забыли, что Джейми рассчитывает на нас? Вот как вы платите ему за все, что он для вас сделал? Я не знаю и одного человека на тысячу, который позволил бы сестре занять такое место в своей жизни, не говоря уже о делах!

Он прав, но ведь и она тоже права!

— Тогда требую, чтобы в будущем вы относились ко мне с уважением, а не как к уличной девке!

— Признаю, что поступил неправильно, потому что начал действовать без предупреждения. Однако с проститутками я дела не имею, — ответил Маклохлан без намека на раскаяние или извинение. — Кстати, раз уж нам предстоит изображать Огастеса и его жену, нам придется время от времени целоваться. В нашей семье мужчины отличаются страстностью и тягой к публичному выражению чувств. Каменная холодность с моей стороны породит недоумение и кривотолки.

Как будто она настолько наивна! Он просто пытается найти предлог для того, чтобы давать выход своему вожделению…

— Я вам не верю!

— Зачем иначе мне вас целовать? — возразил он.

Эзме задумалась. Куинну Маклохлану больше всего на свете нравится дразнить ее и издеваться над нею. Вряд ли он поцеловал ее потому, что считает красивой. Должна быть другая причина, и она нашла ее.

— Чтобы заставить меня замолчать единственным способом, который вам доступен, — ведь я одержала над вами верх в споре!

Судя по выражению его лица, она угадала верно, но это… нет, нисколько не разочаровало ее.

— Что лишь доказывает мою правоту! — Губы Маклохлана расплылись в широкой улыбке. — Мой брат, мисс Маккалан, в сходной ситуации наверняка призывает жену к молчанию тем же способом, что и я.

— Ну что ж… — нехотя согласилась Эзме, — тогда нам нужно придумать какой-нибудь опознавательный знак или сигнал, чтобы я успела подготовиться. Иначе я, чего доброго, взвизгну от страха, когда вы на меня наброситесь!

Маклохлан нахмурил темные брови и опустил уголки губ:

— Вам понравилось целоваться со мной, иначе вы бы остановили меня в тот же миг, как я к вам прикоснулся! Мы с вами оба знаем, что это правда!

Да, Эзме прекрасно понимала, что он говорит правду, но ей не хотелось соглашаться и признавать его правоту. Он — мужчина, а мужчины считают, что имеют право командовать женщинами. Более того, он очень энергичен, властен и самоуверен, и его поцелуй совершенно ошеломил ее. Ей нужно следить, чтобы такое больше не повторилось, иначе он решит, что ею можно командовать.

— Не стану отрицать, Маклохлан, вы обладаете способностями по этой части, и вначале вам удалось меня заинтересовать. Однако запомните: я не из тех женщин, с которыми вы обычно проводите время. Поэтому перед тем, как снова распустить руки, пусть и ради того, чтобы наш брак выглядел правдоподобно, прошу вас подать мне какой-нибудь сигнал!