Мэдлин Бейкер - Безрассудное сердце

Орин и Джошуа одновременно попросили у папы моей руки, однако папа предложил им подождать год, пока мне не исполнится шестнадцать, а потом прийти еще разок и выслушать мой ответ, потому что решать буду я, а не он.

Вот так я жила. Помогала маме по хозяйству, потом делала уроки, а по выходным переходила в распоряжение папы. По вечерам я училась шить и готовить, ведь на одном яблочном пироге не проживешь, мечтая о том дне, когда у меня будет свой дом и любимый муж. Ночью, лежа в постели, я пыталась представить свою замужнюю жизнь. Закрыв глаза, я воображала себе замужней дамой, воспитывающей детей и спящей в объятиях мужа, как, предполагала я, мама спит в папиных объятиях. Странно, но каждый раз, стоило мне мысленно представить эту картину, у моего мужа обязательно были черные волосы и черные глаза. Когда я поделилась этим с мамой, она рассмеялась и сказала, что не исключено неожиданное появление незнакомца, который похитит мое сердце.

Папа тоже посмеялся, но сказал, что у меня ровно столько же шансов найти себе черноглазого мужа, сколько встретить принца, если только Орин или Джошуа не решат покрасить ради меня волосы, или в долину, пока мне не исполнилось шестнадцати лет, не приедет еще какая-нибудь семья, в которой сын будет соответствовать моим мечтаниям.

Шли дни, безоблачные, как небо летом, и я старалась забыть о черноволосом муже, сосредоточившись на выборе между Орином и Джошуа.

ГЛАВА 3

1871–1874

Для шайена стать настоящим воином было делом нелегким. Ему многому приходилось учиться. Как распознавать следы человека и зверя, как правильно предсказывать погоду, как снимать скальп с головы врага, как экономить воду и еду в дальнем походе, как делать и чинить оружие. К тому же ему постоянно приходилось доказывать, что он бесстрашен и умен, отлично знает ритуальные песни и танцы и понимает в них каждое слово и движение.

Он должен был в одиночестве подняться на высокую гору и попросить Майиуна послать ему видение, потому что без этого ни один мужчина не мог рассчитывать стать великим воином. Он должен был познать радость и отчаяние солнечного танца, святая святых индейцев.

В шестнадцать лет Тень был готов идти за своим видением. Обычно мальчики делали это в четырнадцать лет, но, так как Тень слишком много времени проводил с Кинкайдами, шаман посоветовал ему немного подождать. Боги не посылают помощь тому, чье сердце не открыто полностью для Великого Духа. А как оно может быть открыто, если Тень стал учеником белого человека? Так говорил великий шаман Лось Мечтатель.

Наконец Тень был готов к восхождению. В полном согласии с традициями племени он пошел к шаману Лосю Мечтателю испросить у него совета. Получив от него указания, Тень отправился в сопровождении отца и шамана очищать свое тело. Лось Мечтатель пел священные песни, пока отец Тени лил холодную воду на раскаленные камни, поставленные посреди вигвама. Пар заполнил все крошечное пространство, и на теле Тени выступил пот. Он очистил свой разум от всех мыслей, от всех чувств и честолюбивых желаний и молча просил Великого Духа даровать ему видение.

Время тянулось медленно. Слова священных песнопений проносились у него в голове. Наконец он ощутил небывалую легкость и закрыл глаза, довольный всем на свете, как дитя в материнской утробе.

Казалось, прошло несколько часов, когда Лось Мечтатель наконец сказал, что хватит потеть. Трое мужчин вышли наружу, как были, нагишом и нырнули в ледяной поток рядом с вигвамами.

На мгновение, когда вода сомкнулась у него над головой, Тени показалось, что он никогда больше не пошевелит и пальцем. Его грудь словно сковало льдом, и он равнодушно подумал: «Тону». Но в эту секунду тело его наполнилось небывалой еще силой, одаряя его таким восторгом и такой радостью жизни, каких он еще не знал.

На другой день рано утром, надев лишь набедренную повязку и мокасины, Тень вскарабкался на высокую гору, устремившуюся к небу рядом с индейской деревней. Лезть наверх оказалось делом нелегким, и Тени потребовалось несколько часов, чтобы добраться до вершины, откуда он с удовольствием посмотрел вниз на родные вигвамы. Справившись с волнением, он достал из-за пояса крошечный кожаный кисет и бросил по щепотке табаку на все четыре стороны, а еще вверх на небо и вниз на землю, сопровождая это свое действие негромким песнопением. Потом он улегся на камни, воздел вверх руки и попросил Майиуна подать ему знак.

Время тянулось медленно. Тень мучила жажда. Потом к ней присоединился голод. Наступила ночь. Дрожа от холода, он все-таки заснул и проснулся с восходом солнца.

Второй день прошел, как первый.

Третий день тоже.

Язык у него распух. Ноющая боль в животе беспокоила уже совсем не так сильно, как поначалу. Голос у него был совсем слабым, когда он бросал последние крошки табака, как полагается, сначала на четыре стороны, потом вверх в небо и вниз на землю. Он лежал на спине, раскинув руки, и молил богов о помощи, но ответом ему были тишина и нестерпимо жгучие лучи солнца.

Пошел четвертый день.

Он проснулся, но не встал с камней, а, лежа, смотрел, как солнце переползает через горы, расписывая небо всеми цветами радуги.

«Наверное, это и есть знак, – безразлично подумал он. – Наверное, сегодня, в мой последний день, мне будет видение». Он не представлял, как посмотрит в лицо отцу, если видения не будет. Собрав остатки сил, Тень протянул руки вверх и, как мог громко, крикнул: «Услышь меня, отец всего сущего! Услышь меня и дай мне видение, иначе не будет мне жизни!»

В мгновение ока на вершину горы опустилась тяжелая тишина, как будто камни затаили дыхание. Потом его уши наполнил невообразимый шум, а он все смотрел, не отрываясь, на солнце, которое как будто падало на него. В ужасе Тень прижался спиной к сырым камням, испугавшись близкой смерти, но тут солнце распалось на две половинки и из середины вылетели два краснохвостых ястреба. Что бы они ни вытворяли в воздухе, они двигались как одно существо. И, наконец, замерли прямо над головой Тени.

– Будь храбрым, – громко крикнул ястреб. – Будь храбрым, и я никогда не покину тебя. Ты станешь быстрым, как ястреб, и мудрым, как филин.

– Будь сильным, – громко крикнула его подруга. – Будь сильным, и я никогда не покину тебя. Ты станешь красивым, как ястреб, и могучим, как орел.

Оба ястреба взмахнули крыльями и, взлетев высоко в небо, скрылись в лучах солнца.

Небо было словно в огне, когда Тень нашел в себя силы подняться на ноги. Медленно, по-стариковски, он проковылял к краю горы и увидел два перышка и красный камешек на следе, оставленном его мокасином. Со всей почтительностью он коснулся их и осторожно спрятал в свой кисет. Потом шаман положит их в специальный мешок и повесит ему на шею.