Селеста Брэдли - По соседству с герцогом

— Папа!

Так как девушка в этот самый момент смотрела на Брукхейвена, то она не столько услышала этот крик, сколько увидела краткое выражение безобразного ужаса на строгом лице его сиятельства. Он отвернулся от нее, чтобы столкнуться с существом, топающим к нему вниз по ступенькам.

Дейдре тоже повернулась и увидела ужасное зрелище. Это была особа — очень маленькая, очень грязная, чрезвычайно неопрятная особа. Она налетела на Брукхейвена со шквалом порванных чулок, острых локтей и спутанных волос. Удивительно, но Брукхейвен не отодвинулся, а просто стоял неподвижно, принимая пылкое объятие маленького монстра.

— Этого достаточно, леди Маргарет, — наконец произнес он. — Фортескью, мне кажется, вы могли бы поставить меня в известность, что ее сиятельство прибыла на день раньше, чем ожидалось?

Затем существо повернулось, чтобы посмотреть на Дейдре. Огромные темно-карие глаза уставились на нее сквозь спутанные пряди темных волос.

— Ты! — Оно приблизилось к ней. Дейдре оставалась на месте, не отводя взгляда. — Ты слишком хорошо одета, чтобы быть гувернанткой, — произнесло существо. — Ты выглядишь так, словно думаешь, что выходишь замуж. — Голос источал презрение ко всему настолько глупому.

У Брукхейвена есть дочь. Ребенок.

Ребенок, который знает о ней не больше, чем она знает о нем.

Время повернулось вспять. Старая боль вспыхнула вновь.

Нет, папа! Забери ее обратно! Мне не нужна новая мать! Я не хочу ее здесь.

Это был вовсе не детский голос, а ее собственный, эхом доносящийся из прошедших лет. Потрясение и тревога внутри нее резко оживили ярость.

— Вы ничего не сказали, — резко произнесла девушка, не глядя на своего мужа. — Как вы могли сделать это?

— Я не ожидал ее приезда до завтра. — Брукхейвен старался придать голосу беспечность. — Я полагал, что это не станет для вас проблемой.

— Не станет проблемой? — Дейдре попятилась от взъерошенного маленького чудовища и слишком знакомого чувства предательства в глазах ребенка. Как он мог сделать это? Маркиз превратил ее в Тессу! Она повернулась к нему. — Нет. Это… это не было частью нашего соглашения.

Брукхейвен смотрел на нее почти с тем же выражением, что и его дочь.

— Моя дорогая, это не соглашение. Это брак. Вы — моя жена. Вы будете делать то, что я велю.

Дейдре уставилась на него. На ком, по мнению этого большого увальня, он женился? Она сложила руки на груди.

— Я никогда не делаю то, что мне велят.

Девчонка повернулась и с некоторым удивлением посмотрела на Дейдре.

— Так же, как и я. — Затем повторила свое движение, взглянув на Брукхейвена. — Уволь ее прямо сейчас, папа. Я отказываюсь иметь какое-либо отношение к этому. — Потом тощие маленькие ручки скользнули в стороны. — Жена? Папа, ты женился на гувернантке?

Колдер сделал глубокий вдох, затем еще один, сражаясь с импульсом закричать и сбежать к себе в кабинет, а потом забить гвоздями дверь.

— Леди Маргарет, могу я представить вам новую маркизу Брукхейвен — и вашу новую маму.

Он не рассказал ни Фебе, ни Дейдре о своей дочери. На самом деле ребенок не был секретом. Просто она не слишком часто навещала его. Публика сочла уместным игнорировать ее существование в давнем скандале, и Колдер предположил, что он просто привык держать рот закрытым относительно Мэгги.

Но он также не хотел, чтобы ему отказали из-за нее. Мэгги не сумела удержать подле себя ни одну няню или гувернантку дольше, чем на несколько дней. Глубоко в душе Колдер начал бояться, что его дочь окажется всем, чем в конечном итоге оказалась Мелинда — своевольной, взрывной и склонной к беспокоящим приступам бешенства.

Нисколько не похожей на него.

Нельзя было просить скромную и спокойную молодую леди, подобную мисс Дейдре Кантор, взять на себя материнскую заботу о таком непослушном ребенке. Однако можно было обманом заманить ее в такую ловушку. А пока молчание все длилось, Колдер осознал, что сожалеет о подобном решении.

Мэгги уставилась на него широко раскрытыми от предательства и ярости глазами. Мисс — э-э, Дейдре, — стояла, впиваясь в него взглядом, в котором не было прежнего сбалансированного шарма и приятности. Колдер напомнил себе, что это была женщина, выращенная и воспитанная одной из самых злобных ведьм, с которыми он имел неудовольствие когда-либо сталкиваться. Не стоит позволять ей обнаруживать в нем хотя бы момент слабости.

На самом деле, явно не помешает продемонстрировать силу — что имеет вполне определенное преимущество, а именно положит конец этой мучительной сцене. Да, он должен был подготовить Дейдре. И он должен был, по крайней мере, намекнуть на что-то близкое к правде о Мэгги.

Но, черт возьми, что-то должно быть сделано, и он сделает это! Дела налаживались. У девочки без матери появилась новая мама. У Брукхейвена есть новая хозяйка. А у него…

Ему лучше действовать быстро, или две накаляющиеся женщины перед ним дойдут до точки кипения. Колдер авторитетно откашлялся.

— Миледи, вы возьмете леди Маргарет в свои руки и превратите ее в достойную молодую леди… — Но пока маркиз продолжал, у него появилось едва ощутимое чувство, что он сделал ошибку. — Вы будете делать, как я приказываю, или не будет никаких вечеринок, никаких балов, никаких выходов и ни единого нового платья до тех пор, пока вы не подчинитесь!

Воздух словно исчез из легких Дейдре. Он позволяет себе так разговаривать с ней — перед всем штатом прислуги? Каждый слуга Брукхейвена, от полного достоинства Фортескью до последней судомойки, стояли позади нее, наблюдая за каждым моментом разворачивающейся драмы.

Кем, по его мнению, она в точности является? Что за образ составил маркиз о ней в своем сознании, который побудил его думать, что она проглотит такое оскорбление и склонится перед его волей?

Ее можно было бы убедить принять какую-то ответственность за ребенка, наняв подходящих учителей и все такое, найти правильную школу, но после такого Дейдре испытывала не больше желания застегивать туфли маленького чудовища, чем хотела прыгнуть в грязную Темзу!

Нет. Она избежала тирании Тессы вовсе не для того, чтобы обнаружить себя в другой клетке. Девушка ощутила, как ее позвоночник превращается в сталь, косточка за косточкой сковывается острыми, как меч и, вероятнее всего, презрительными взглядами прислуги Брукхейвена на своей спине.

Дейдре стянула перчатки точными, резкими движениями и с высоко поднятым подбородком уставилась на своего мужа.

— Милорд, если вы желаете именно так вести сражение, то можете взять свои вечеринки и свои балы и свои выходы и свои новые платья и засунуть их в вашу… — Она обнажила зубы. — В вашу заднюю комнату.