Мэрилайл Роджерс - Воспевая бурю

– Правы? – переспросил Адам. – Так что же, они уже были здесь? И ушли?

– Немного колдовства… – сказал Ивейн.

Саксонские илдормены обменялись понима­ющими взглядами. Женатые на жрицах, они знали достаточно о заклинаниях и заговорах дру­идов, чтобы понять, что все это совсем не так просто, как представляют посвященные в таин­ства. Однако сейчас было не время вдаваться в подробности; все ополчение Нортумбрии стояло у них за спиной – все войско во главе с коро­лем. Об этом напомнил им и голос самого Олдфрита, раздавшийся где-то совсем рядом с ними.

– Не раз мне рассказывали истории о подоб­ных деяниях, и я, и мои предшественники обя­заны безопасностью нашего королевства вашим колдунам и жрецам.

Король говорил, обращаясь к Вулфэйну и Адаму, но вскоре он с любопытством перевел взгляд на юношу, судя по цвету его волос, явно коренного уили, а потом и на миловидную де­вушку, которую тот обнимал, прижимая к себе.

– Так значит, тебя я должен благодарить за это величайшее из свершений? – спросил король, обращаясь к Ивейну. – За подвиг, о ко­тором я никогда не перестану жалеть что не видел его собственными глазами?

– Я устрашил и изгнал врагов, которые на­меревались взять в заложники мою названую мать и всех близких, а затем сжечь деревню и всех ее жителей.

– Один? – Светло-серые глаза Олдфрита пронизывали жреца насквозь.

– Мне помогала Анья. – С ласковой, заво­раживающей улыбкой Ивейн взглянул в нежное лицо девушки и добавил: – И кроме того, мой племянник Киэр.

– Киэр? – переспросил король тихо, но требовательно. Сестра жреца была супругой его илдормена, так что он знал всех ее сыновей. Од­нако среди них не было Киэра.

Не привыкнув объяснять что-либо в подроб­ностях и отвечать на вопросы, хотя бы и не прямо поставленные, тем более саксонским пра­вителем, Ивейн просто указал туда, где Киэр стоял с сыновьями Вулфа.

Король кивнул мальчикам, но тотчас же вновь перевел глаза на девушку и жреца.

Те, в свою очередь, тоже не сводили глаз с Олдфрита. Анья подумала, что король – высо­кий и худощавый – гораздо больше похож на аскета-епископа, чем низенький, тучный и не­честивый Уилфрид.

Ивейн не мог пока вынести определенного суждения об этом человеке, что было необычно для жреца; чутье его было достаточно остро, и он чуть ли не с первого взгляда видел человека насквозь. Говорили, будто этот саксонский пра­витель, в отличие от двух побежденных, более всего ценит мир. Он казался спокойным, рассу­дительным человеком – но и воином. Эти ка­чества были понятны друиду.

Видя, что Ивейн не сводит внимательных глаз с короля, Брина решила вмешаться, прежде чем последуют новые вопросы; Ивейн может не пожелать говорить, тоща как король будет счи­тать себя вправе услышать ответы.

– Я очень сожалею, ваше величество, что запасы наши так скудны и мы не сможем накор­мить всю вашу армию.

Олдфрит широко улыбнулся, и его холод­ные серые глаза потеплели. Он догадался о на­мерении леди Брнны и тотчас же подавил в себе желание поскорее узнать о подробностях чудесного происшествия. Несомненно, этот подвиг, подобно деяниям прошлого, со време­нем превратится в легенду и будет передаваться из уст в уста по всему королевству и за его пределами. Ну что же, он наберется терпения и услышит об этом позже. А пока что он ус­покоил хозяйку замка:

– Я и не ожидал, что один маленький скир может снабдить продовольствием стольких во­инов. По правде говоря, мы запаслись провизией по пути, в других скирах, так что не станем опус­тошать ваших кладовых и погребов, Брина обрадовалась и произнесла:

– Мы сочтем за честь, если вы и ваши тэны соблаговолите разделить с нами вечернюю тра­пезу, чтобы отпраздновать возвращение нашего господина.

Олдфрит любезно принял приглашение и взял даму под руку, чтобы торжественно прово­дить ее по единственной в деревушке узенькой улочке к замку. Его приближенные последовали за ним, а жители Трокенхольта разошлись по своим домам.

– Я предлагаю отпраздновать и еще кое-что, – сказал Олдфрит. – Судя по тому, что армия Этелрида отошла от границ, где до этого не прекращались вооруженные столк­новения, но и здесь ее тоже нет, нашему другу Ивейну, похоже, удалось сделать то, на что оказалось неспособным все мое военное искусство.

То, что король назвал друида по имени, по­казывало, что ему уже кое-что известно о про­исшедшем, по всей видимости, от Адама.

– Благодаря его доброй услуге, с войной по­кончено… по крайней мере на время. – Олдф­рит одарил всех милостивой улыбкой. – Во вся­ком случае, я смогу теперь отпустить воинов по домам, на их земли. Так что, с Божиею по­мощью, у них будет достаточно времени, чтобы заново возделать опустошенные поля и посеять хлеба, с надеждой дождаться жатвы.

Он на минутку отвлекся, приказав одному из тэнов распорядиться, чтобы воины разбили ла­герь за частоколом, огораживавшим деревню.

Когда все они прошли в центральную, залу замка, Брина, оглянувшись, заметила, что Вулф не отрывает таз от молодого жреца, который совсем не по-братски обнимал Анью за талию.

Брина шагнула к мужу и, легонько ударив его по руке, шутливо нахмурилась.

– Ты напоминаешь мне дедушку.

– Глиндора? – всерьез удивился Вулф. Скорее уж Ивейн похож был на старого колду­на. – Как это только пришло тебе в голову?

Довольная, что он задал ей именно этот во­прос, Брина пояснила:

– Помню, он так же сердито нахмурился, когда ты впервые просил у него разрешения об­венчаться со мной.

У Аньи перехватило дыхание, когда она ус­лышала этк слова матери – та, по-видимому, тоже умела мгновенно менять настроение.

– Венчаться?

Прищурившись, Вулф снова перевел свои зе­леные глаза на пару, стоявшую перед ним, – Анью, преисполненную надежды, и Ивейна, ко­торый, похоже, готов был защищать свое счастье. Еще мгновение – и истинное значение происходящего озарило Вулфа. Он разразился громовым хохотом, так что на тазах у него за­блестели слезы.

Вулфэйн требовал, чтобы дети воспитыва­лись как христиане, а не как друиды. Но хоте­лось ему этого или нет, а узы родства оказались сильнее. Судя по рассказам освобожденного из темницы Адама и по долетевшим до него отзву­кам происшедших в Трокенхольте событий, его маленькая Анья, несомненно, оказалась плоть от плоти друидов. Что до другого…

– Я и сам ведь полюбил жрицу, так что же тут удивляться, если дочь моя полюбила жреца?! – Вулфэйн, насмешливо прищурив­шись, посмотрел на влюбленных. – И, если их ухаживание было подобно нашему, необходимо как можно скорей сыграть свадьбу.

Анья вспыхнула, а Ивейн рассмеялся. Его редко удивляло поведение других, но сейчас он несомненно был озадачен и крепче прижал к себе девушку.