Элизабет Бойл - Кое-что о любви

Эммелин услышала, как Седжуик заскрипел зубами, а затем последовал короткий, полный страдания вопрос:

– Как ты выжила?

– На моё счастье, на лестнице оказался хозяин гостиницы. Он был на подозрении у местных властей, и добропорядочные соседи только и ждали, как бы упрятать его под замок. Так что ему меньше всего было нужно, чтобы под его крышей застрелили сына сквайра или в одной из верхних комнат нашли умирающей женщину сомнительной репутации. В этом случае неизбежно потребовалось бы расследование. Поэтому он вытащил меня за пределы деревни и бросил на обочине дороги, полагая, что ещё до утра я умру. Но так как это произошло бы не в гостинице, хозяин остался бы вне подозрений.

– Откуда ты это знаешь?

– Я узнала обо всём позже. – Эммелин непроизвольно приложила руку ко лбу. Там все ещё временами ощущалась боль, напоминая об уроке предательства, который она никогда не забывала. – Затем я помню, что была в цыганской повозке, – продолжила рассказ Эммелин. – Вскоре после полуночи цыгане проезжали мимо, и один из детей заметил мою руку, торчавшую из кустов. Вожак цыган хотел меня там и оставить, мол, это их не касается, но его мать, весьма властная женщина, осудила такое решение и сказала, что семью ждёт плохая судьба, если они не помогут мне. Она заявила, что когда-нибудь я смогу отплатить их семье за доброту. – Эммелин улыбнулась. – Каковы бы ни были её побуждения, я ей благодарна, потому что она, помимо всего прочего, оказалась искусным врачевателем. Она вычистила мою рану, плотно зашила её и дала мне опия, чтобы я спала.

– И ты все это помнишь?

– Отдельные моменты, – кивнула Эммелин. – Я помню её лицо, запах трав и голоса, низкие и говорящие на цыганском языке. Всю историю я узнала потом, когда стала приходить в себя.

– И что произошло потом?

– Цыгане были в пути ещё около недели, пока не добрались до маленькой деревушки, расположенной высоко на холмах. И тогда старая женщина объявила, что здесь я должна от них уйти. Они оставили меня на попечение доброго викария и его жены, которые приняли меня даже глазом не моргнув. Старая цыганка намекнула, что я принадлежу к высшему классу и им следует мне помочь. Они ухаживали за мной, а я, следуя совету цыганки, позволила им считать меня состоятельной жертвой страшных обстоятельств. Я постепенно поправлялась, но неожиданно моё пребывание там пришло к концу.

– Как так?

– Выпал сильный снег и запер в деревне много народу – в том числе герцога и герцогиню Харрингуорт со свитой. В гостинице не нашлось места, чтобы разместить всех слуг, поэтому викарию и его жене пришлось предложить свои комнаты, как сделали бы любые порядочные люди. Я подслушала, как викарий, исключительно благочестивый человек, говорил жене, что не знает, как быть. Им нужна была моя комната, но совесть не позволяла им меня выселить.

– Тем не менее…

– Да, тем не менее он в конце концов не смог отказаться от возможности разместить у себя компаньонку герцогини. Ему нужна была новая крыша для приходской церкви, а если компаньонка герцогини осталась бы довольна оказанным приёмом, она, возможно, замолвила бы словечко её светлости. – Эммелин сделала паузу. – Понимаешь, я занимала лучшую комнату для гостей, а они вряд ли могли бы предложить ближайшей компаньонке герцогини чердак.

– Понимаю их дилемму, – кивнул Седжуик.

– Значит, вы можете догадаться, кого отправили проложить путь для гостьи из высшего света.

– Этот урок был тебе необходим, – вставил Алекс.

– Бесспорно, необходим, – согласилась Эммелин. – Но урок начался позже в тот же день, когда герцогине захотелось сыграть в пармиель, но не нашлось достаточного количества игроков.

– И позволь мне предположить…

– За один-единственный вечер я открыла для себя существование совершенно новой добычи – богатых скучающих матрон. – Эммелин усмехнулась.

– Думаю, – засмеялся Седжуик, – ты не преминула в полной мере воспользоваться ситуацией.

– Не сразу. Герцогиня была самой властолюбивой и высокомерной женщиной из всех, кого я встречала. А кроме того, меня ошеломило, что люди играли, совершенно не задумываясь о последствиях. – Эммелин взглянула на Седжуика. – Правда, моё изумление быстро прошло, когда я поняла, что там ставку делали для того, чтобы её взяли.

– И ты её взяла, – снова засмеялся Алекс.

– Да. Но было и кое-что получше. Я уже говорила, что училась читать по книге Дебретта, которая хранилась у матери, и поэтому обладала всеми сведениями об обществе.

– Теперь понятно, откуда тебе так много известно о Клифтоне и леди Оксли.

– Вы знаете о том, что произошло у леди Оксли? – Эммелин поёжилась.

– Разве можно было избежать этого? По дороге в театр Хьюберт со всеми подробностями пересказал жалобы леди Лилит.

– Я сожалею о своей несдержанности, – извинилась она.

– Честно говоря, я просто поражён. Такое впечатление, что ты помнишь абсолютно все.

– Так и есть.

– Докажи, – потребовал Седжуик.

– Спросите у меня что-нибудь, – бросила ему вызов Эммелин. – Что угодно.

– Отлично. Возьмём, например, леди Пепперуэлл. Кто её мать?

«По крайней мере мог бы придумать что-нибудь посложнее», – подумала Эммелин, обратив взор к ночному небу.

– Матерью леди Пепперуэлл была мисс Мэри Триппли, вторая дочь четвёртого барона Ноктона. Я уверена, что нынешний барон имеет резиденцию в Ноктон-Парке, который примыкает к Седжуик-Эбби. Разве не так?

Седжуик только открыл рот от удивления.

– Попробуйте ещё.

– Я бы сказал, что твои уроки нашли хорошее применение, – укоризненно покачав головой, сказал он. – Ты действительно можешь вспомнить всю книгу «Дебретт»?

– Всю, кроме страницы, которой у меня не было, – ответила Эммелин. – Как сказала бы моя бабушка, во всём есть определённый смысл. И способность цитировать те списки позволила мне совершенно свободно общаться с герцогиней и её компаньонкой. А герцогиня, между прочим, была кладезем информации об отношениях в светском обществе. Это те сведения, которых не найдёшь на почтенных страницах «Дебретта».

– Ах, вода и хлеб светского общества – это сплетни.

– Совершенно верно. И когда я покинула дом викария, у меня была новая цель…

– …и новый образ, – добавил Алекс.

– Да, – кивнула Эммелин. – Я видела, как викарий и его жена чуть ли не вылезали из кожи вон, стараясь угодить компаньонке герцогини. Так, посвятив некоторое время исследованию распространённых знакомств герцогини, я смогла выделить тех, кто мог стать лучшим работодателем…

– Или, вернее сказать, наиболее подходящим, – уточнил Седжуик.

– Именно так. Герцогиня Шевертон почти никогда не приезжала в город. А когда наведывалась, не стеснялась в язвительных и резких замечаниях.