Дебора Чаллинор - Китти

— Да, будьте любезны, — произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал, как у уроженки Лондона, ведь Эйвери Баннерман был родом именно оттуда. — Я хотела бы поговорить с мистером Эйвери Баннерманом, если это возможно.

Молодой человек удивленно вскинул брови:

— С мистером Баннерманом? А могу я спросить, что у вас к нему за дело, миссис… э…

Китти изо всех сил старалась сохранить спокойствие и припоминала легенду, которую они с Ястребом состряпали утром.

— Мисс Карлайл, — поправила она молодого человека. — Мистер Баннерман приходится мне дядей. Я только что приехала в Сидней и хотела бы узнать, как он тут… э… поживает.

На лице молодого человека отразилось сожаление, и Китти напряглась.

— Вообще-то это против правил, — сказал молодой человек. — Если вы хотите увидеться с кем-то вроде мистера Баннермана, вам нужно сначала получить разрешение коменданта Дикона. Боюсь, ваш дядя лишен привилегий, которыми обладают другие каторжники. Неофициально, конечно, — добавил он скорее про себя.

Китти моргнула, потом еще раз, изо всех сил пытаясь изобразить на лице горе. К огромному облегчению, слезы начали наполнять ее глаза и наконец заструились по щекам.

— О Боже, — прошептала Китти. — Я так хотела его увидеть. Совсем скоро мне придется уехать, и я очень надеялась на вашу помощь, капитан.

Внезапно молодой человека почувствовал себя крайне неловко.

— Вообще-то сержант. Сержант Ройс. Пожалуйста, не плачьте. Давайте сделаем так: вы посидите здесь, а я посмотрю, смогу ли вам чем-то помочь.

Он проводил Китти в небольшую комнату ожидания, расположенную рядом с входом, и поспешил прочь. Китти слышала громкий стук его каблуков по деревянному полу.

Китти вытерла нос, но глаза оставила заплаканными — они ей еще могут понадобиться.

Спустя пять минут сержант Ройс вернулся. Его лицо сияло.

— Я говорил с комендантом и объяснил ему вашу ситуацию. Он позволил выделить на свидание с вашим дядей десять минут. Вам этого хватит? — спросил сержант, явно довольный собой.

— О да! — воскликнула Китти, вскакивая с места, пока сержант не передумал. — Я так благодарна вам за помощь. Итак, куда мне идти? Вы меня не проводите?

— Да, конечно! — ответил сержант, и Китти на мгновение стало его жаль. Он был радостным и готовым на все, как щенок, и Китти почувствовала себя отвратительно из-за того, что воспользовалась его наивностью.

— Мне все равно придется вас сопровождать, — доверительно сообщил сержант. — Посетителям запрещено подниматься наверх без провожатых, особенно леди. Хотите, я провожу вас потом назад?

— Ну если вас это не затруднит, — ответила Китти, сообразив, что будет неплохо иметь здесь знакомого. Новая роль ей удавалась, и весьма неплохо!

Сержант Ройс повел ее по коридору к лестнице. Когда они поднимались, сержант поддерживал Китти под локоть, сказав, что некоторые ступени обветшали от времени, и он не хочет, чтобы она споткнулась.

Наверху Китти вновь повернула направо, но сержант резко потянул ее влево.

— Не туда, — поспешно сказал он. — Там спальни.

Сержант привел Китти в небольшую комнатку, очень похожую на ту, в которой она дожидалась внизу. Меблирована она была так же просто — маленьким столиком и двумя деревянными табуретами.

— Комната свиданий, — пояснил сержант и подвинул Китти один из табуретов. — Заключенные заканчивают ужин, — сказал он, кивнув головой в сторону единственного оконца. — Ваш дядя будет здесь через минуту. Я должен находиться с вами. Пока он не придет.

Подойдя к окну, Китти посмотрела вниз на двор, окруженный длинными узкими зданиями, образующими внешнюю границу всего комплекса. Из самого большого здания — Китти решила, что это столовая, — начали выходить мужчины.

— Все каторжники обедают в столовой? — спросила она через плечо.

— Те, кто живет здесь, — да. Им полагается завтрак, обед и ужин, — ответил сержант Ройс. — Но многие здесь не живут. Например, служащие.

— А… здешние обитатели все работают на строительстве дорог?

— О нет, — ответил сержант, облокачиваясь на стол, счастливый от того, что может ответить на все вопросы посетительницы. — Они выполняют различные виды работ. Трудятся в доках и пакгаузах, на рудниках, на лесопилках и кирпичном заводе. Кое-кто на водоочистительных сооружениях или в казармах. Но многие трудятся, как вы сказали, на строительстве дорог и вырубке деревьев.

— А сколько человек здесь живет?

— В данный момент, если мне не изменяет память, шестьсот двадцать три человека.

Китти обернулась и посмотрела на сержанта.

— Здесь? Все едят и спят здесь каждую ночь?

Бараки, прочные и внушительные, все же казались недостаточно большими, чтобы вместить такое количество народа.

Сержант Ройс кивнул.

— Но как поставить так много кроватей! — воскликнула Китти.

— Они спят не на кроватях, а в гамаках, — пояснил сержант. — Ну, как моряки на кораблях. — Он покраснел, поняв, что непристойно предположил, будто Китти знакома с бытом моряков.

Китти отвернулась, чтобы не смущать парня еще больше, но замешательству не суждено было продлиться — из коридора донесся звук приближающихся шагов.

В комнату вошел мужчина в робе каторжника, и Китти оставалось лишь молиться, чтобы он действительно оказался Эйвери Баннерманом.

— Дядя! Как чудесно наконец увидеть тебя! — закричала Китти и бросилась навстречу мужчине, раскрыв руки для объятий.

— Взаимно, племянница, — ответил «дядя» Эйвери не моргнув глазом. Китти чмокнула мужчину в щеку и отошла назад, словно хотела получше рассмотреть его, а потом слегка пошатнулась и оперлась рукой о стол.

— О Господи! — выдохнула она, когда перепуганный сержант рванулся к ней. — Мне что-то стало плохо. Это от волнения. Не могли бы вы принести мне воды?

Эйвери Баннерман сел за стол. Сержант заколебался, но потом кивнул головой.

— О, благодарю вас, сержант, — сказала Китти, прекрасно понимая, что ему сначала придется спуститься на первый этаж, потом, возможно, отправиться в столовую за стаканом, а потом к колонке за водой и вновь наверх.

Они подождали, пока сержант уйдет, а потом Баннерман спросил спокойно:

— Ну и кто вы такая?

Китти взглянула на мужчину и ощутила, как ее вновь охватывает нервная дрожь. Справиться с сержантом Ройсом оказалось довольно просто, договориться же с этим типом будет посложнее.

Судя по внешности, Эйвери Баннерману давно перевалило за сорок. Каштановые с проседью волосы были собраны на затылке в хвост, а подбородок чисто выбрит. У него было продолговатое лицо с глубоко посаженными глазами, полными губами и глубокими морщинами, сбегающими от носа к уголкам рта. Внешне он походил на английскую гончую, но ум, горящий в его поразительно бледных голубых глазах, лишал собеседника присутствия духа. Китти показалось, что он уже увидел ее насквозь, а теперь просто ждал, когда она выскажет ему свою просьбу.