Бетина Крэн - Неотразимый обольститель

– Я и мой «Восточный дворец» угодили в колонку новостей. – Приняв обиженный вид, она продолжала: – Слишком яркий свет мешает бизнесу. Самое время мне разъяснить ситуацию. Вот эта ваша Беатрис была у нас всего один раз. Она появилась без моего разрешения и беседовала с некоторыми из моих девушек. – Шарлотта с гримаской негодования посмотрела на Беатрис. – Пыталась «перевоспитать» их. Убеждала их стать швеями или продавщицами. – Она хмыкнула. – Как будто кто-нибудь из моих девочек захочет поменять свою жизнь на эту тоску зеленую, столь уважаемую миссис фон Квохтенберг.

Беатрис застыла, крепко сжав челюсти, борясь с желанием укусить руку, протягивавшую ей помощь. Шарлотта поплыла по залу дальше, мимо группки суфражисток в строгих темных платьях с жесткими белыми воротничками, словно отметая их присутствие взмахом своих густо накрашенных ресниц.

– Я обнаружила ее на своей территории и попросила удалиться. Она отказалась. Мне пришлось попросить моего слугу, Панджаба, выдворить ее за пределы заведения. – Шарлотта улыбнулась, как будто с удовольствием вспоминая происшествие. – Он подхватил ее и понес задницей кверху, а она вопила всю дорогу как резаная. Все ее юбки завернулись, и взорам окружающих, к их радости, предстали ее «многоуважаемые» подвязки.

– В самом деле, миссис Браун, достаточно! – Беатрис больше не могла сдерживаться.

– В самом деле, миссис фон Лапсинберг. – Шарлотта подошла к директору Уильяму Афтону и с фамильярностью обхватила его рукой за толстые плечи. – Я не позволю, чтобы моя репутация профессионалки пострадала из-за того, что я, дескать, поощряю «любительские» развлечения. – Она принялась нахально вглядываться в лица всех присутствующих членов правления. – Ну что, мальчики, – ее медоточивый голосок явно нес предупреждение, – у вас есть какие-нибудь вопросы?

Директора старательно избегали встречаться с ней взглядом и торопливо отворачивались от девиц, которые, стоя в дверях, приветливо махали им и посылали воздушные поцелуи. Шарлотта взлохматила редеющие, смазанные бриллиантином волосы Афтона, потом улыбнулась и отпустила его.

– Хорошо. Я бы не хотела, чтобы меня обвинили в том, что я рассказываю детские сказки. – И она направилась к дверям.

Ее грудь вызывающе заколыхалась, когда она проходила мимо поджавших губы сторонниц суфражистского движения. Оглядев строгих дам, Шарлотта пробормотала как бы про себя, но так, чтобы они хорошо расслышали:

– О да. Мы еще долго-долго будем заниматься своим делом.

Как только она исчезла за дверью, негодующее пыхтение суфражисток смешалось с неприкрытыми вздохами облегчения членов правления. Грэм призвал их вернуться к обсуждению вопроса повестки дня.

– Итак, миссис фон Фюрстенберг, – произнес вице-президент, промокая лоб носовым платком, – похоже, что вы отправились в «Восточный дворец», чтобы спасти заблудшие души. Весьма неподходящее занятие, какими бы благородными ни были ваши мотивы. Вы могли бы рассказать нам об этом и избежать всей путаницы.

– Разве вы поверили бы мне? – Беатрис изо всех сил старалась выглядеть печальной. – Как я уже говорила, это достаточно глупая история. – Она взглянула на Коннора. – Закончилась она полным провалом. А унижение, которое последовало за этим, до сих пор никак не закончится.

– Ну, я выражу мнение всего правления, если скажу, что теперь на этой истории можно поставить точку, – заявил Грэм, поглядывая на Хиггинса. – Полагаю, больше нам нечего обсуждать. Предлагаю проголосовать за вотум доверия миссис фон Фюрстенберг как президенту Объединенной корпорации.

Грэм провел голосование, и решение было принято единогласно... Ее оставили на посту президента корпорации. Беатрис ничего не слышала. Все ее внимание занимал Коннор, с улыбкой смотревший на нее. В эту минуту она поняла, что глубоко, всем сердцем и безраздельно любит Коннора Барроу. Это чувство удивительным цветком расцветало в ее душе, пока ее обнимали Лейси, Франни, Присцилла, Элис и Кэрри Кэтт. Она наконец приблизилась к Коннору и протянула ему обе руки. Он крепко сжал их.

– Этот господин, – встрял Диппер, – послал нас за Шарлоттой Браун. – Он кивнул на Коннора.

– Мы не верили, что она придет, – признался Шоти. – Закатила скандал, когда узнала, что происходит.

– А если бы она не пришла? – спросила Присцилла.

– Тогда бы нам пришлось предпринять нечто отчаянное, – ответил Коннор, понизив голос. – Например, рассказать правду.

Беатрис почувствовала, как он крепко сжал ее руки, и поняла, что им чудом удалось избежать несчастья. Глубокое, небывалое спокойствие охватило ее. Он был здесь, рядом. Она представила его своим подругам и смотрела, с каким тактом он выслушивал их комплименты и как любезно отвечал на их вопросы. Коннор был не только очарователен, но и полон уважения к ним, и они отвечали ему тем же. Только когда он собрался уходить, Беатрис заметила, каким уставшим и измученным он выглядит.

– Мне надо идти... я уже опоздал на собрание.

– Ты не можешь зайти сегодня к ужину? – тихо спросила Беатрис.

Он покачал головой.

– Мне надо вместе с руководителем кампании подготовить завтрашнюю речь. – На секунду его пожатие усилилось. Потом он сказал громко, для всех: – Завтра вечером, в «Ирвинг-Холле», я провожу дебаты. Надеюсь увидеть там всех вас.

Как только он ушел, дамы с широко раскрытыми глазами повернулись к Беатрис.

– Он чудо, Биби, – проговорила Лейси.

– Столько теплоты, столько шарма, – заметила Белва.

– Но эта женщина, это существо... Шарлотта Браун... – вставила Франни.

– Никогда бы не поверила, что такая может прийти на помощь суфражистке. – Кэрри Кэтт повернулась к Беатрис. – А как мистер Барроу узнал, что ты была в этом ужасном месте?

Беатрис растерялась.

– Думаю, это она ему сказала. – Когда она поняла, что остальные смотрят на нее с испугом, то торопливо пояснила: – Кажется, она одна из клиенток мистера Барроу.

– В ее предприятии, – пробормотала Лейси, – ей требуется хороший адвокат.

– Скорее, – добавила Франни, – ей требуется хороший священник.

Глава 19

Беатрис обедала с Присциллой в ресторане возле офиса корпорации. Несмотря на разрешение всех противоречий между ними, обе подолгу молчали, задумавшись о чем-то своем. Когда наконец подали кофе, Присцилла посмотрела на тетю заблестевшими от сдерживаемых слез глазами.

– Простите меня, тетя Биби. Я не хотела доставить вам столько огорчений.

– Я знаю, Присси. – Она накрыла своей рукой руку племянницы. – Пусть это послужит тебе уроком. – Она улыбнулась. – Должна признаться, что готова была задушить тебя, когда узнала, что это ты виновата в моем похищении. Но теперь, видя, как все обернулось, наверное, вместо этого я должна обнять тебя.