Валери Шервуд - Песня ночи

«Все верно, — говорила она себе. — Этот человек — действительно дон Диего из Кастилии». Сердце молодой женщины словно истекало кровью, она отказывалась принять очевидное.

— Вы не будете скучать по Испании? — в задумчивости проговорила она. — Не будете ли вы чувствовать себя здесь… точно в изгнании?

— Странно, что вы меня об этом спрашиваете. Я ведь оказался здесь по воле судьбы, которая неисповедимыми путями ведет меня к цели, хотя, клянусь жизнью, я еще не знаю, что это за цель.

— Вы говорите загадками.

— Да, наверное, именно так это звучит. Я родился лишь вчера, сеньорита Лайтфут. Хотя я действительно Диего Вивар, — поспешил он добавить.

— И что это значит?

— Это значит, что на «Санто-Доминго» я был с секретной миссией нашего короля. Галион, на котором я плыл, захватили пираты. Во время боя я был ранен, серьезно ранен в голову.

Он прикоснулся к шраму. Узкий розоватый рубец, почти скрытый волосами, едва виднелся у него на лбу. Каролина лишь сейчас увидела этот шрам.

— Ранение в голову? — переспросила она, глядя на дона Диего с напряженным вниманием.

— Да. И из-за ранения что-то случилось с моей памятью.

— Вы не можете припомнить некоторые события?

Дон Диего вздохнул.

— Все, что касается настоящего, я помню прекрасно, но из прошлого — ничего. Похоже, я всю жизнь прожил в Гаване, потому что не помню, как попал сюда и что было до этого. Но, конечно, — добавил он, пожав плечами, — обо мне многое известно другим. Губернатор получил письмо, где обо мне сообщают. И те, кто доставил меня сюда, вполне признают во мне дона Вивара.

Каролина смотрела на собеседника, затаив дыхание.

— Итак, — медленно проговорила она, — теперь я знаю то, чего вы до сих пор мне не говорили. По вашим же словам, вы родились лишь вчера. Вы знаете о себе лишь то, что вам сказали другие, и вы ни малейшего представления не имеете о том, кто вы на самом деле.

Глава 22

Дворец губернатора

Гавана, Куба

Благодаря своей осанке и непринужденным манерам Пенни уже на следующий день добилась права называться домоправительницей. Теперь под ее началом находились слуги, и лишь незнание испанского мешало ей немедленно приступить к выполнению своих обязанностей. Губернатор был очарован рыжеволосой красоткой и в первый же вечер предложил ей поужинать с семьей. Марика, однако, разозлилась и отправилась спать голодной. Губернатор, бегло говоривший по-английски, оказался прекрасным собеседником. Таковой же ему показалась и Пенни, поразившая его своими смелыми взглядами на жизнь. В конце концов губернатор во время ужина объявил, что отныне она будет вести хозяйство в доме и сидеть за столом вместе с ним и его дочерью. Интересно, думала Пенни, как это понравится Марине?

После ухода губернатора Пенни принялась за разрешение труднейшей задачи: она должна была отдать распоряжения слугам, не зная языка. И при этом надо было не потерять лицо. Слугам, которые вначале восприняли ее как одну из служанок, теперь надлежало понять: она хозяйка. Стук в дверь застал Пенни в тот момент, когда она пыталась объясниться с молодой служанкой.

Пенни открыла. Перед ней стоял молодой коренастый офицер со смуглой, с сероватым отливом кожей. Он удивленно заморгал при виде рыжеволосой статной красотки, но быстро оправился от потрясения и по-английски воскликнул:

— Ах, вы одна из английских дам!

Обрадовавшись, что испанец говорит по-английски, Пенни одарила его улыбкой и объявила:

— Кем бы вы ни были, прошу, заходите. Я как раз пытаюсь объяснить слугам, что они должны делать, а вы будете моим переводчиком!

Несколько озадаченный ее напором, офицер тем не менее остался на высоте.

— Капитан Хуарес к вашим услугам! — сообщил он и поклонился.

Польщенная такой галантностью, Пенни снова улыбнулась. После чего схватила испанца за руку и потащила в патио, где принялась, с его, разумеется, помощью, отдавать распоряжения слугам, которых в доме губернатора было около дюжины. Капитан переводил четко и внятно.

Покончив с делами, Пенни сказала:

— А теперь велите вот этой девушке, Зите, принести нам вина. У губернатора очень неплохая малага.

Офицер едва заметно улыбнулся. Он прекрасно знал, какое вино у губернатора. Деликатно откашлявшись, он спросил, дома ли хозяин.

— О нет, он недавно ушел. Я думаю, он в форте Ла-Фуэрса.

Пенни повела гостя в галерею, к одной из каменных скамеек возле колонны. Стояла такая жара, что даже в патио, в тени пальмы, сидеть было неприятно.

— Удивительно, как вы не встретились с ним, — добавила Пенни, присаживаясь.

Капитан Хуарес покраснел, вернее, его оливкового цвета лицо потемнело. Он давно уже бродил у дома, дожидаясь, когда губернатор уедет.

— А донна Марина? — с робостью в голосе спросил капитан. — Она дома?

Пенни бросила на гостя внимательный взгляд. По тому, как нервно он стал поправлять воротник, словно тот внезапно сделался тесен и сдавливал горло, Пенни безошибочно распознала: капитан пришел вовсе не к губернатору, а к его пышнотелой дочурке.

— Нет, донна Марина ушла куда-то с дуэньей, — как ни в чем не бывало ответила Пенни. — Я не знаю, когда она вернется. — Пенни ухмыльнулась. — Но думаю, она вернется поздно. Ведь такая волнующая ночь! Под ее балконом впервые распевали серенады. Стоило только качать. Губернатор боится, как бы ухажеры не выстроились в очередь. Тогда уж от их кошачьего воя жизни не будет, пока он не выдаст ее замуж!

Капитан поднял на Пенни несчастные глаза. Ему очень неприятно было слышать, что о его возлюбленной говорят в таких выражениях. Но хуже всего было то, что губернатор не давал ему ни малейшей надежды стать мужем Марины. И в самом деле, что он мог позволить себе на капитанское жалованье? Разве к такому нищенскому существованию привыкла дочка губернатора, в которую капитан был влюблен без памяти?

— Я пришел справиться о здоровье дона Диего, — пояснил капитан Хуарес, опасаясь, как бы собеседница не подумала, что он пришел из-за Марины.

— Дон Диего сейчас живет в соседнем доме, — сообщила Пенни.

В этот момент принесли малагу, и капитан Хуарес, воспользовавшись возможностью помолчать, с удовольствием принялся за вино. Пенни не сводила с него пронзительно-синих глаз.

— Так вы всего лишь хотели справиться о здоровье дона Диего? — не удержалась она от вопроса.

— Ах, сеньорита! — воскликнул капитан, у которого от выпитого развязался язык. — Если у кого-то и есть повод беспокоиться за его здоровье, так это у меня, ибо это я доставил его сюда из Порт-Рояля.