Миранда Невилл - Неистовый маркиз

Постучав в дверь, Джулиана почесала Кварто за ухом и стала ждать. Бульдог же исполнял двойную роль — и защитника, и дуэньи.

Наконец дверь отворилась, и ее впустили. Взглянув на гостью с явным любопытством, сэр Генри проговорил:

— В последнее время я не видел вас на аукционе «Сотби». Может, что-то случилось?

— Нет-нет, просто я уезжала в Солсбери на несколько дней, — ответила Джулиана.

— Поездка по книжным делам? Или же вы навещали семью?

— И то и другое, — уклончиво ответила гостья.

Джулиана украдкой осмотрела обстановку, лишь подтверждавшую все то, что она слышала о Генри Тарлтоне. Каковы бы ни были его устремления, он пока что явно не тянул на настоящего коллекционера. Возможно, его библиотека хранилась в другой комнате, но Джулиане еще не приходилось видеть такого коллекционера, чей энтузиазм не распространялся бы на весь дом. Тарлтон принимал ее в гостиной, и здесь вообще не было книг; во всяком случае, она ни одной не заметила.

— Так чем же вызван ваш визит? — осведомился хозяин.

— Я хотела бы узнать, нуждаетесь ли вы до сих пор в человеке, который мог бы представлять ваши интересы на аукционе, — ответила Джулиана.

Сэр Генри взглянул на нее с некоторым удивлением:

— Стало быть, вы изменили свои планы в отношении лорда Чейза?

— Лорд Чейз больше этим не интересуется!

— Как я и подозревал, его интерес был просто причудой, — проговорил сэр Генри с явным удовлетворением. — Что ж, миссис Мертон, вы проявили здравомыслие, не слишком доверившись столь известному своей ненадежностью человеку. Ведь вы из-за него остались без клиента, не так ли?

«Очень хорошо, — подумала Джулиана. — Он хочет, чтобы его очень попросили».

— Сэр, вы были столь любезны несколько недель назад, что даже просили меня о помощи. Вам до сих пор нужен помощник?

— Будем откровенны, миссис Мертон. Я уже говорил вам о том, что мои возможности весьма ограничены. Зачем я буду платить кому-то комиссионные, если могу сделать заявку самостоятельно?

— Позвольте и мне быть откровенной, сэр Генри. До вас доходили какие-либо слухи? Вам известно, что планируют другие коллекционеры?

Сэр Генри оживился.

— А вы об этом знаете, миссис Мертон?!

Во время бесед со знакомыми книжниками Джулиана установила: сэр Генри не пользовался уважением среди коллекционеров. Покойного Тарлтона не любили, но уважали, а вот его наследника… Возможно, и его не любили, — но ни уважением, ни доверием он не пользовался.

— Я знаю очень много, сэр Генри. И я могу предсказать, кто какую заявку будет делать в той или иной ситуации. Более того, я знаю, кто и сколько готов заплатить.

— Например?

Джулиана выпалила названия дюжины книг, которые, как она знала, интересовали Тарлтона.

— Что ж, очень интересно… — пробормотал сэр Генри.

— И разумеется, «Бургундский часослов», — добавила Джулиана.

Сэр Генри немного помолчал, потом решительно заявил:

— Миссис Мертон, уверен, что мы сможем договориться.

Генри Тарлтон, если верить слухам, раньше занимался торговлей сомнительного характера где-то в своей Вест-Индии. И вскоре Джулиана смогла в этом убедиться — он отчаянно с ней торговался, сумел снизить «обычные комиссионные» и даже выразил желание заполучить одно из изданий Шекспира, а также ин-кварто. А свое прежнее обещание не составлять ей конкуренции при продаже «Ромео и Джульетты» он словно бы забыл, во всяком случае — проигнорировал.

И теперь Джулиана, заполучив клиента, очень опасалась, что заключила сделку с дьяволом.

Глава 26

«Оказывается, я уже успел забыть, как красив этот дом», — говорил себе Кейн. А «монастырем», иногда — «аббатством» он, конечно же, назывался ошибочно. Когда первому Годфри был дарован титул барона за услуги, оказанные короне его женой, он получил в добавление к титулу еще и существенную часть монастырских земель. А через некоторое время его, тогда еще скромное, поместье превратилось в роскошный особняк — таким образом он отпраздновал получение очередного титула от королевы Елизаветы. Маркли-Чейз-Эбби был настоящим шедевром — выстроенный из котсуолдского камня, он был щедро украшен изумрудной зеленью окрестных холмов.

Немного помедлив, Кейн вошел в огромный холл, где сохранилась изначальная елизаветинская лепнина, а также дубовая панельная обшивка. Его воспоминания об этом холле в целом сводились к тому, что здесь всегда царил полумрак. Но сейчас тут было очень светло — холл был ярко освещен солнечным светом, лившимся из окон под самым потолком.

Дворецкий поспешил его приветствовать, но было очевидно, что неожиданный приезд хозяина его насторожил.

— Какая радость, милорд!.. — воскликнул дворецкий, стараясь скрыть удивление. — Наконец-то вы приехали!

— Как поживаешь, Стрэттон? — Маркиз попытался улыбнуться. Этот человек служил здесь уже лет двадцать по меньшей мере, однако Кейн мало что о нем помнил. Отец не позволял ему общаться со слугами.

— Ее светлость ожидает вас, милорд? — спросил дворецкий.

Кейн передал ему свой плащ, затем ответил:

— Я полагаю, Стрэттон, что могу войти в собственный дом без предварительного уведомления. А где сейчас ее светлость?

Появилось ли на лице подобие улыбки, или Кейну это показалось?

— В гостиной, милорд. Полагаю, с ней мистер Дичфилд.

— Не трудись докладывать обо мне. Я знаю дорогу.

Кейн поднялся по широкой лестнице на верхний этаж, перестроенный лет восемьдесят назад. Первый маркиз Чейз потратил целое состояние, чтобы отпраздновать получение титула; а на формирование его вкуса повлияла поездка в Рим. Гостиная представляла собой величественный зал из мрамора и позолоты, а украшена она была полотнами итальянских мастеров. «Довольно помпезно, — подумал Кейн. — Удивительно, что мой родитель не сжег большую часть этих картин. Ведь мог бы избавиться от них вместе с «Бургундским часословом» — шедевром римского католического искусства». Впрочем, Кейн теперь знал, почему его отец расстался с этой семейной ценностью.

Леди Чейз, сидевшая в кресле с высокой спинкой, держала на коленях раскрытый том в кожаном переплете и, казалось, беседовала со своим гостем о каком-то отрывке из этой книги. А его преподобие стоял рядом и, наклонив голову, что-то тихо говорил.

При виде этого священника Кейна обуяла ярость. Этот мерзавец, уже немолодой человек, не только причинил множество бед ему, Кейну, когда был его наставником, но и намеревался жениться на его шестнадцатилетней сестре. Кейну ужасно захотелось схватить Дичфилда за ворот и ткнуть носом в золу камина. Однако он сдержался.