Кэтрин Крилл - Леди Алекс

— Губернатор Макквери… Лорд Монтфорт… — У Алекс не было иного выхода, как представить их Гвендолин. Мужчины кивнули в ответ. — Я должна представить вам миссис Уилкокс. Она… старая подруга моего мужа. Из Америки.

— Здравствуйте, миссис Уилкокс, — первым отреагировал высокий шотландец. — Сердечно приветствую вас в нашей прекрасной стране.

— Очаровательная страна, мадам, — заметил лорд Монтфорт. Тут же на месте сраженный этой пышной светловолосой красоткой, он выступил вперед и галантно поднес ее руку к своим губам.

Она одарила его обаятельной улыбкой, а взор ее уже пытался очаровать его.

— Своей галантностью вы вскружите мне голову, — промурлыкала она. — Боюсь, что мой покойный муж не был ко мне столь внимательным.

— Значит, вы вдова? — оживился джентльмен, и тут же надежда затеплилась в его душе.

— Да. Уже более года. — Она наконец отняла у него свою руку и прошла к другому креслу. Грациозно усевшись в него, она подождала, пока джентльмены займут свои прежние места, а потом обольстительно улыбнулась губернатору. — Когда я была в Сиднее, я много слышала о вас, сэр.

— Боюсь, что меня там слишком часто обсуждают. — Появившаяся на его губах вежливая улыбка не коснулась его глаз. В Гвендолин он приметил нечто обеспокоившее его. Он взглянул на Алекс, напряженность которой не укрылась от его взора.

— А я здесь тоже визитер, миссис Уилкокс, — сообщил лорд Монтфорт.

— Тогда, возможно, нам придется посочувствовать друг другу. Что касается меня, то я здешнюю жару нахожу просто невыносимой. А вы?

— Безусловно! И я никак не могу понять, почему местные жители отходят ко сну так рано. Ведь здесь только после наступления темноты человек может надеяться, что ему удастся подышать. Видите ли, мы в Лондоне не обедаем раньше девяти часов вечера, и для нас вполне обычно развлекаться далеко за полночь.

— Во многом то же самое и у нас в Балтиморе. — Она помолчала, а потом мягко, артистично вздохнула. — Хотя должна признаться, что развлечений у нас немного.

— Не согласитесь ли вы, прежде чем мы уедем, обойти ваше поместье, миссис Хэзэрд? — внезапно спросил губернатор Макквери, уставший от жары и безделья и желавший двинуться дальше. — Хотя мне прискорбно признаться в этом, но я уже несколько месяцев не посещал Бори. Мне хотелось бы познакомиться с теми улучшениями, которые осуществил здесь за это время ваш муж.

— Да, конечно, — согласилась Алекс, стараясь при этом отвлечь свои мысли от Джонатана, что ей, надо сказать, плохо удавалось.

Все четверо участников разговора поднялись и вышли наружу. Алекс составила пару губернатору, а Гвендолин была несказанно рада повиснуть на руке лорда Монтфорта. Теперь жара, по-видимому, перестала казаться ей таким уж бедствием.

Они неторопливым, прогулочным шагом прошли через передний двор в сторону внешних построек. Губернатор Макквери сделал несколько замечаний по поводу аккуратного и процветающего вида плантации, отвечая на которые, Алекс удалось удачно вставить несколько реплик. Наконец, после того как Гвендолин и англичанин вырвались несколько вперед, губернатор вежливо задержал ее.

— Что вас беспокоит? — спросил он. Его глаза излучали такую доброту, что она испытала искушение открыть перед ним свою душу. Но внезапно она решила сдержаться.

— Я… совсем ничего.

— Может быть, вы тоскуете по дому?

— Порой да, — призналась она. Алекс ощущала искреннее сочувствие губернатора.

«Чего же ты хочешь?» — настойчиво пытал ее сознание внутренний голос.

Она на мгновение закрыла глаза и быстро отвернулась. Почему она не обращается к губернатору с просьбой о помощи? — задумалась она. Почему не рассказывает ему свою кажущуюся неправдоподобной историю и не требует, чтобы он доказал несправедливость, совершенную по отношению к ней?

— Ваши тетя и дядя в Лондоне. Они знают о том, где вы находитесь? — продолжил губернатор. — Как их фамилия? Возможно, я смогу сообщить им о вашем браке. Я смог бы даже организовать их визит сюда.

— Я боюсь, что они не одобрят мой брак.

— Как они могут не одобрить такого человека, как ваш муж, миссис Хэзэрд? — отреагировал он на ее слова улыбкой, выражавшей удивление. — Послушайте, они, конечно, убедятся, что положение ваше значительно улучшилось, и ваш брак с американцем уже не покажется им таким отталкивающим. Я не хочу вас обидеть, но лорд Монтфорт был прав, когда утверждал, что женщина в вашем положении едва ли может рассчитывать на лучшее. — Губернатор сурово нахмурился, прежде чем настойчиво задать еще один вопрос: — Ваш дядя занят честным трудом? Если нет…

— Мой дядя — лорд Генри Кэвендиш! — Итак, Алекс совершила решающий шаг. Но вместо того чтобы почувствовать облегчение, она ощутила, как усилилась тяжесть у нее на сердце.

— Лорд Генри Кэвендиш? — повторил губернатор. Он был явно ошеломлен. Это имя было ему знакомо. — Вы говорите, что ваш дядя — пэр королевства?

— Я знаю, это звучит крайне неправдоподобно, но тем не менее это правда. — Ее горло болезненно сжалось, а внезапные слезы заволокли глаза. — Меня зовут леди Александра Синклер, а мой дядя — лорд Генри Кэвендиш.

— Как это может быть? — Лицо губернатора стало холодным и отстраненным.

— Некий человек, желая отомстить моему дяде, добился выдвижения против меня ложного обвинения и моего заключения в тюрьму. Я была осуждена и отправлена в Австралию прежде, чем смогла дождаться помощи от своей семьи или друзей.

— А ваш муж знает о вашем несчастье?

— Я ему говорила об этом, но он… я совсем не уверена, что он верит мне. — Она начала заикаться и, не удержавшись, всхлипнула и залилась слезами. Ее слова прозвучали уныло, когда она добавила: — Я, конечно, не могу осуждать его за это. Я ссыльная. Я была в тюрьме в Параматте, когда он нашел меня.

— Если ваш собственный муж не верит этому, тогда почему вы ждете, что я поверю вам? — бесстрастно возразил губернатор. Его взгляд проник в светящиеся глубины ее глаз. — С тех пор как я занял пост губернатора в этой колонии для заблудших душ, мне пришлось выслушать множество историй о невиновности и судебных ошибках. Но я должен сказать, что ваша — самая неожиданная. Создается впечатление, что Джонатан Хэзэрд стал в конце концов жертвой какого-то страшного недоразумения.

— Его нельзя осуждать за то, что произошло.

— Совершенно верно. — Лицо губернатора помрачнело, и он покачал головой. А потом, прищурившись, задал еще один вопрос: — Что же вы надеялись выиграть, сообщая мне эту информацию?

— Я надеялась, что как минимум вы сможете сообщить обо мне моему дяде. А может быть, сумеете даже устранить совершенную в отношении меня несправедливость.