Патриция Хэган - Цвет ночи (Любовь навеки)

Клинт надеялся, что женщина не заметит охватившего его волнения. Если он покажет, что эта информация имеет какое-то значение, Лайла испугается и замолчит.

– Ну? – равнодушно пожал он плечами. – Слейд зовет Бака выпить с ним. Почему это расстраивает Рамону?

– Ты не понимаешь. Знаешь, как он вызывает Бака? Свистом.

– Свистом? – озадаченно повторил Клинт.

– Да. Рамона говорила, что несколько раз она еще не спала и слышала длинный свист откуда-то издалека. Бак вскакивал с кровати, совершенно бодрый, как бы ни храпел до этого, напяливал одежду и уходил. И тогда уже не возвращался до самого утра.

Клинт осторожно спросил:

– А откуда Рамона знает, что это Слейд?

– Однажды она слышала, как он ворчал: «Опять этот чертов Хокинс».

– Ну, – она посмотрела на него выжидающе, – как ты думаешь, что все это значит? Это имеет отношение к клану? Может, они так дают знать своим людям, что нужно собраться?

Клинт так стиснул зубы, что у него заболели челюсти. Он проклинал сам себя. Черт подери, он ведь слышал этот свист, когда спал с Лайлой у Суини. Но в то время он был так утомлен или накачан спиртным, что не обращал внимания на свист. Теперь он не сомневался: Лайла угадала верно – это сигнал к сбору клана.

Однако Клинт не собирался сообщать об этом Лайле. Она могла сболтнуть Рамоне, а уж тогда эта новость разошлась бы среди проституток, как пожар в лесу. Рано или поздно это дошло бы до мужчин. Клинт не мог рисковать. Он усмехнулся.

– Конечно нет, Лайла. Это смешно. Я и раньше слышал этот свист. Кто-то зовет свою собаку. Звук будит Бака, а тот злится, что не может снова уснуть.

– Тогда почему он проклинает Слейда?

– Кто его знает.

Клинт сел за стол, взял лист бумаги и начал читать, давая ей понять, что пора уходить.

– Лайла, я очень рад был тебя повидать, но у меня ужасно много работы.

– Конечно, конечно, – она вдруг смутилась, что надоедает ему своими вздорными сообщениями, и засобиралась уходить. Затем, уступая порыву, остановилась и мягко сказала:

– Не забудь, если будешь когда-нибудь в Нэшвилле, ты знаешь, где меня найти. Двери всегда открыты.

Он искренне улыбнулся и поклялся себе, что когда-нибудь, когда все кончится, он приедет к Лайле и расскажет, насколько ценной была ее информация. Сейчас, однако, он сказал только:

– Спасибо, что зашла, Лайла. Будь осторожна на обратном пути.

Она уже переступила порог, как вдруг резко обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на дорогое лицо.

– Черт побери, Клинт Мак-Кейб, надеюсь, твоя рыжеволосая девица понимает, насколько ей повезло!

Лайла выбежала, чтобы Клинт не видел ее слез – больше сдерживать их она не могла.

Клинт печально проводил ее взглядом. Дэнси О'Нил отнюдь не считала, что ей с ним повезло, но сейчас Клинт заставил себя не думать об этом. Он беспокоился о другом. Нужно было проследить за Баком Суини. Теперь известно: Бак по сигналу куда-то выезжает. И весь ку-клукс-клан – тоже.

В двух шагах от полицейского участка Дэнси направлялась в лавку Эмметта. И внезапно остановилась, узнав выходящую из дверей участка сильно накрашенную женщину. Это была та самая особа, которая приходила тогда к Клинту. Та самая, за которую он ее принял в ту ночь. Дэнси замерла на месте, не в силах оторвать глаз от соперницы. Та села в коляску и поехала по направлению к заведению Суини. Тогда, убеждая себя, что это ее не касается, девушка глубоко вздохнула и вошла в лавку. У нее были более важные дела – покупка иголок и ниток. Потом надо вернуться домой и заняться шитьем.

Ей нужно было сшить костюм, потому что очень, очень скоро она намеревалась попасть на одно собрание.

Эту сцену наблюдал еще кое-кто. Из окна конторы все видел Джордан. Он до сих пор был в ярости из-за того, как обернулась его последняя поездка к Дэнси. Девушка не оставляла ему никаких шансов; как видно, она без памяти влюблена в Клинта.

Джордан до боли стиснул зубы. Он понимал: нужно что-то предпринять – и притом немедленно.

Эдди сидела на краю кровати с балдахином, нетерпеливо наблюдая, как доктор Каспер упаковывает свой потертый кожаный саквояж.

– Сердце в порядке, – объявил он, складывая стетоскоп и засовывая его в саквояж. – Если бы не почки, вы бы, наверно, всех нас пережили.

– Вы хотите сказать, что я скоро умру? – прямо спросила Эдди.

Он поднял на нее серьезный взгляд.

– Если не будете о себе заботиться, можете.

– Все умирают. Это лишь вопрос времени.

– Некоторые раньше, чем другие. И мучительнее. Болезнь Брайта – не самый приятный способ умереть, Эдди. Я вам уже говорил. Мы мало еще изучили почечные болезни. Но если вы будете больше отдыхать и принимать лекарство – это только пойдет вам на пользу. Вы же не делаете ни того, ни другого, так ведь?

– Да что вы понимаете? Я уйду, когда Господь призовет, и не раньше. – Она жестом велела ему уйти: – Вы свободны. У меня нет времени выслушивать ваши лекции.

Доктор защелкнул саквояж, но оставался на месте.

– Ну, – Эдди свирепо глянула на него, – чего же вы ждете?

Он решительно вздохнул. Ему было неприятно затрагивать этот вопрос, но Джордан настаивал. Доктор подошел к окну и выглянул, чтобы не смотреть на старуху.

– Мы с Джорданом много говорили о том, что вы себя не бережете. Он считает, вам следует побыть некоторое время в санатории, чтобы набраться сил. В Нэшвилле есть хороший санаторий. Вы могли бы быть близко от дома. Но Джордан хотел самый лучший. Поэтому я написал в Филадельфию. Тамошний намного лучше, чем в Нэшвилле, – это севернее, а на севере экономическая ситуация не та, что у нас. Понятно, дело здесь не в деньгах. Просто Джордан хочет, чтобы это был самый лучший…

– Идиот! Джордан хочет убрать меня с дороги, чтобы забрать мои деньги. Но будь я проклята, если кому-нибудь удастся меня куда-либо запереть…

Она соскользнула с края кровати, предпочитая спрыгнуть, а не воспользоваться скамеечкой.

Эдди начала расстегивать капот. Если этот старый дурак хочет стоять и смотреть, как она одевается, пусть смотрит. Нельзя терять времени. Он и так ее уже видел во всех подробностях, а если и нет, все равно не поймет, на что смотрит, так что нет никакой разницы.

– Эдди! Будьте благоразумны, – он повернулся и увидел, что она натягивает платье. Доктор отвел глаза, поднял саквояж и пошел к двери.

– Очень хорошо. Я скажу Джордану, что сделал все, что мог.

– Передайте Джордану, чтобы шел к черту, самонадеянный мальчишка! – разъярилась Эдди. – Я дала ему все, что он имеет, и могу все отобрать назад. Банк принадлежит не ему, а мне. И мне же принадлежит все в этом округе. И я все это приобрела не для того, чтобы мне кто-то указывал, что я должна делать. Чем скорее вы оба это поймете, тем лучше.