Диана Фарр - Охотник за приданым

Но в этом случае ему больше не понадобится содержание, оставленное Бибом. Таким образом, они вообще не будут встречаться. И теперь она не знала, что хуже: видеть его и не иметь возможности к нему прикоснуться или совсем не видеть.

Она и потом не смогла вспомнить, как пережила эти двадцать четыре часа. Это была настоящая мука. Она не могла ни есть, ни спать. Было даже хуже, чем в те сутки, когда скоропостижно скончалась ее мать. Утешения она найти не могла — Бесси и Эдит уехали на несколько дней в Розовый коттедж, чтобы подготовить его и сделать пригодным для жилья. Она сказала миссис Пратт, что ей нездоровится, и не выходила из комнаты, меряя ее шагами или ворочаясь в постели.

Измученная, она наконец уснула, но через пару часов проснулась. Серый дневной свет тускло освещал комнату, в окна барабанил дождь. Погода была под стать ее настроению. Она поднялась, умылась, оделась. Нельзя же вечно прятаться в своей комнате и лить слезы. Она взрослая женщина, пора взять себя в руки и жить дальше. Она с головой уйдет в работу. Нужно написать письма, свести баланс. Она спустилась в гостиную, раздвинула занавески. Позвонила, попросила угля, зажгла лампу, потому что сквозь плотную пелену дождя в комнату не пробивался свет, села за стол и заточила перо.

Она услышала стук внизу. Посетители! О Боже, нет! Она не может сегодня никого принять. К несчастью, ее просьба принести уголь дала ее домочадцем все основания полагать, что она уже бодрствует. Придется положиться на здравый смысл миссис Пратт и надеяться, что она никого не пустит. Ведь целых два дня Оливия жаловалась на недомогание. Но тут она с ужасом услышала чей-то голос и следом шаги на лестнице.

Эти шаги она узнала бы из тысячи. Дверь распахнулась, и на пороге появился Джордж.

Он был похож на безумного. Пальто намокло, с него на ковер стекала вода, ботинки грязны. Волосы взъерошены. Бледный, небритый, под глазами тени.

Она, не подумав, выпалила:

— Ты ужасно выглядишь!

— Ты тоже. — Голос его звучал хрипло. Они стояли не двигаясь.

— Я думала, ты уехал в Рай-Вейл.

— Так оно и было.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Я вернулся. Отменил все заказы на работу и отправил людей по домам.

Она поднялась:

— Хочешь чаю?

— Нет. Спасибо.

Она жестом предложила ему сесть на диван. Он посмотрел на него, потом перевел взгляд на Оливию:

— Я весь мокрый. Испорчу диван. Она с горечью усмехнулась:

— Следовало бы сказать, что это ничего не значит, но не могу позволить себе новую обивку.

— Именно об этом я и пришел с тобой поговорить.

— Не понимаю.

Он нахмурился, глаза его горели.

— Ты хоть подумала о своем нынешнем положении? Дом будет продан, слуги уволены и все прочее.

— Разумеется, подумала.

— И что? — Внезапно ему показалось, что он проявляет излишнюю навязчивость, и выдавил улыбку. — Извини, Айви. Но это важно.

Слезы обожгли ее глаза, когда она услышала из его уст свое прозвище. Она рассмеялась и вскинула голову:

— Если ты думаешь, что вырученные деньги оправдают женитьбу на мне, Джордж, то вынуждена тебя разочаровать. Думаю, что смогу выручить тысячи три, в лучшем случае — пять. Не больше.

Судя по его виду, ему нелегко с ней расстаться. Его сильные пальцы обхватили ее руки.

— Оливия, выслушай меня. — Голос его дрогнул от переполнявших его эмоций. — Если я останусь в городе и продолжу работать с тобой, я могу и дальше получать содержание. Это восемьсот фунтов в год. Многие пары существуют и на меньшие деньги.

Ее вновь охватило чувство нереальности происходящего. Неужели он говорит о браке? Она в замешательстве уставилась на него:

— А что будет с Рай-Вейл? На Рай-Вейл не хватит.

— Нет. Восстановление Рай-Вейл подождет. — Его глаза подернулись печалью, но голос оставался нежным. — Нашим детям придется жениться по расчету, дорогая. Потому что, клянусь небом, я не могу. Я люблю тебя.

Если, бы он не удержал ее, она бы упала. Она уставилась на него широко открытыми глазами.

— Я люблю тебя. Я был идиотом, настоящим ослом, полагая, что мне нужны твои проклятые деньги. Пошли они к черту! Мне нужна только ты!

Невероятно, но он опустился перед ней на колени.

— Прости меня, — хрипло произнес он. — Я был мелочным и слепым эгоистом. Я столько лет жил во тьме, милая моя, и когда наконец увидел солнечный свет, не заметил его. Выходи за меня замуж, Оливия. Прошу тебя. Выходи за меня, спаси меня от гибели.

— Но… но… но я не могу спасти тебя от гибели, — прошептала она. .

Он вскочил и посмотрел на нее. Так, как никогда не смотрел.

— Финансовые сложности не имеют ни малейшего значения. Что такое растраченные деньги по сравнению с растраченной жизнью? Ты можешь спасти меня от гибели. И сейчас это главное. — Он сорвал с рук перчатки, отшвырнул в сторону и взял ее лицо в ладони. — Разве ты не знаешь, дорогая моя девочка, что ты — целительный бальзам для моего израненного сердца? Я не жил, пока не встретил тебя. — Его пальцы ласкали ее лицо. — Богом тебя заклинаю, Айви, не прогоняй меня, — прошептал он. — Не обрекай меня на пустую, бессмысленную жизнь.

Она всхлипнула, обвила руками его шею, и он крепко прижал ее к себе.

— Ты любишь меня, — выдохнул он. — Спасибо тебе, Господи!

— Да, я люблю тебя. Уже целую вечность. Ох, Джордж, что же мне делать?

Джордж не сводил с нее глаз.

— Я люблю тебя слишком сильно, чтобы не выйти за тебя замуж, — простонала она, — и слишком сильно, чтобы выйти. — Она отстранилась от него и смахнула слезы. — Наш брак не позволит тебе достичь того, о чем ты мечтаешь. Я не могу этого допустить. — Она прерывисто вздохнула. — Тебе придется забыть о планах восстановления Рай-Вейл, а ведь поместье так много для тебя значит.

— Я могу там отремонтировать крышу, пусть даже мне придется это делать собственными руками. Что же до всего остального… — Он пожал плечами. — Я не могу жениться на деньгах. Все, что угодно, только не это.

— Сможешь… — начала было она, но он прижал палец к ее губам.

— Оливия, — нежно, но решительно произнес он, — я женюсь на тебе или вообще не женюсь.

Оливия наконец сдалась, испытав огромное облегчение. Радость захлестнула ее.

— Тогда, пожалуйста, женись на мне, — прошептала она. — Ох, Джордж. Женись на мне.

Их губы слились в поцелуе. Впервые они целовали друг друга, ничего не тая. Разделявшие их барьеры рухнули. Это была не игра. Это была настоящая большая любовь.

Глава 26

Калпеппер взволнованно ворвался в столовую, размахивая газетой.

— Леди Оливия, это неслыханно! — воскликнул он и осекся, удивленно вытаращив глаза.

Она улыбнулась ему:

— Доброе утро, мистер Калпеппер. Прошу вас, присаживайтесь. Кофе хотите?