Кристи Келли - В вихре страсти

— Может быть, нам нужна только ты сама, — заявил он, схватил ее за руку и рывком втащил в экипаж.

— Отпустите меня! — пронзительно вскрикнула Виктория, падая на пол между сиденьями.

Ханна пинком отодвинула ее в сторону, торопливо забралась внутрь и захлопнула дверцу. Экипаж тронулся с места и покатил в неизвестность, увозя Викторию, прочь от всего, чем она дорожила. Позади остался дом. А в доме — дети. Только они видели, что произошло. Мэгги ушла к мяснику за говядиной для рагу, а у судомойки на кухне слишком много дел, чтобы прислушиваться к посторонним звукам.

В любом случае лежать носом вниз в ногах у Ханны и Харди Виктория не собиралась. И показывать врагам свой испуг — тоже. Она вскарабкалась на сиденье напротив Харди и постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение.

У нее на руках имелись кое-какие козыри. Вернее, один козырь, зато весьма внушительный. К счастью, она успела прихватить с собой ридикюль, в котором до сих пор лежал пистолет Сомертона. Вопрос в том, стоит ли сейчас пускать его в ход.

Харди наверняка вооружен. Кучер, возможно, тоже. А Ханна? У дверей дома она угрожала убить Викторию. Скорее всего, это просто фигура речи, но кто знает? Нет, в экипаже стрелять бессмысленно. Остается надеяться на то, что рано или поздно Виктория останется наедине с кем-то из них и сможет использовать единственный заряд пистолета самым эффективным образом. А пока необходимо проявить терпение и попытаться понять, каковы их планы.

— Не соизволит ли кто-нибудь из вас объяснить мне, что происходит? — спросила она.

Ханна посмотрела на нее:

— Мы поговорим об этом позже.

— Когда?

— Когда надо. И где надо, — гаркнул Харди. Ханна повернулась к нему:

— Не орите на нее. Во всем виноваты именно вы, безвольный болван. Если бы вы думали о деле, а не о ней, у нас было бы куда меньше проблем.

— Тут уж ничего не поделаешь, — хрипло отозвался Харди. — Любому известно, как мне нравятся маленькие блондинки. А у нее еще глаза голубые. Я и сейчас едва сдерживаюсь, меня рядом с ней прямо распирает от возбуждения.

— Вы совершеннейшая свинья, — поморщилась Ханна. — И опять думаете вот этим местом, — она брезгливо указала на его вздыбившиеся брюки, — а не головой.

Виктория больше не задавала вопросов и, отвернувшись к окошку, пыталась хоть что-нибудь разглядеть сквозь узкую щель в шторке. Смутные очертания домов указывали на то, что там, снаружи, по-прежнему Лондон.

Когда экипаж, совершив бесчисленное количество поворотов, наконец, остановился, Харди обратился к Виктории:

— Сейчас ты выйдешь и поднимешься по ступеням, как истинная леди. Понятно, что ты таковой не являешься, но еще разок притвориться сможешь, не так ли? А если откроешь рот на улице или в доме, я пристрелю тебя.

— Где мы? — спросила Виктория, увидев перед собой большой особняк.

Ханна улыбнулась:

— Стоит ли интересоваться подобными пустяками?

— Почему нет?

— Тебе лучше побеспокоиться о том, что мы намерены с тобой сделать, — глумливо заметил Харди.

Виктория проглотила подступивший к горлу страх. Она найдет выход, должна найти. Иначе — смерть.

Дверь распахнулась, они вошли в роскошный холл.

— Добрый день, леди Фарли, мистер Харди и… — Дворецкий выжидательно посмотрел на Викторию.

— Новенькая для его светлости.

Его светлость? О каком герцоге идет речь? Дворецкий поджал губы и кивнул:

— Хорошо. Отведите ее наверх. Вы знаете куда.

Под конвоем Харди и Ханны она поднялась по лестнице и оказалась в комнате, посреди которой стояла большая кровать, а сбоку — длинный стол.

— Для начала свяжите ее, — приказала Ханна. Харди вырвал у Виктории ридикюль и швырнул его на кровать. Затем подтолкнул Викторию к одному из столбов, поддерживающих полог, завел ей руки за спину и крепко связал. Она попыталась немного ослабить путы, но веревка только крепче впилась в запястье.

— Зря стараешься, — рассмеялась Ханна. — Харди умеет вязать узлы.

— Ханна, что все это значит? — спросила Виктория. — Могу я, наконец, узнать, где нахожусь и почему?

— Все ты прекрасно понимаешь! — Ханна размахнулась и ударила ее по лицу.

Виктория вздрогнула от боли и унижения.

— Вы ошибаетесь!

Ханна обдала ее жарким дыханием.

— Где письмо, которое ты украла у мистера Харди?

— Я ничего у него не брала.

— Еще как брала, — фыркнул Харди. — Только в первый раз вышла неувязочка и ты разжилась всего-навсего моим письмом к матери. — Он выдержал паузу и, насладившись произведенным эффектом, продолжил: — Тебе не удалось одурачить меня. Я обыскал кабинет до того, как ты вернулась и положила письмо рядом с креслом.

— Ничего подобного я не делала, — запротестовала она.

— Ты принимаешь нас за идиотов? — с издевкой поинтересовалась Ханна. — Где письмо? — У меня нет никакого письма. Ханна презрительно расхохоталась:

— Ну, разумеется. Я хочу знать, кому ты его отдала: Сомертону или Энкрофту.

Виктория оцепенела. Если она ответит, они наверняка убьют Сомертона, а если промолчит, то погибнет сама.

— Ни тому, ни другому, — всхлипнула она, лихорадочно придумывая, кого еще могла бы заинтересовать корреспонденция Харди. — Я отдала письмо вашему мужу, леди Фарли. Его беспокоило то, что вы уединяетесь с Харди.

— Лжешь. — Ханна снова ударила ее. — Фарли ничего не знает. Ну что ж, подождем Молдона. Он быстро заставит тебя говорить.

— Герцога Молдона? — прошептала Виктория. В борделе о нем рассказывали ужасные вещи.

Харди приблизился к Ханне:

— Можно мне взять ее прямо сейчас? Один разочек, в задницу? Клянусь, герцог ничего не заметит.

Ханна влепила ему звонкую пощечину:

— Никто не притронется к ней без позволения его светлости.

Виктория похолодела от страха. Они будут насиловать ее, чтобы выпытать необходимые сведения. И не остановятся, даже если она назовет имя Сомертона. Впервые надежда на спасение покинула ее, уступив место безысходности.

Прошел час. Харди, наговорив массу мерзостей, наконец, удалился. Ханна сидела у камина и молча смотрела на огонь.

— Леди Фарли, зачем вам все это? Ханна перевела взгляд на Викторию:

— Ты должна понимать меня, как никто другой.

— Но я не понимаю.

— Женившись на мне, Фарли погубил свою репутацию. В обществе его сочли непроходимым глупцом. Еще бы — кто же берет в жены содержанку, тем более бывшую проститутку! Я люблю своего мужа и не желаю, чтобы его унижали. Нас с Молдоном связывает давняя дружба.

Когда он станет королем, высший свет придет ко мне на поклон. Каждый будет искать моего расположения.