Кристи Келли - В вихре страсти

— Еще как посмею. Я сделаю для этого все. Дойду до принца-регента! Уж не думаешь ли ты, что он позволит моему ребенку прозябать в сиротском приюте!

— Убирайся! Чтобы ноги твоей не было в моем доме! — пронзительно закричала Виктория и запустила в него подушкой.

Энтони выскочил из комнаты и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Виктория рухнула на кровать, заливаясь слезами. Бронуин была ее любимицей, самым первым ее ребенком. Потом появились другие, тоже любимые. Но Бронуин занимала в ее сердце особое место. Она не может ее потерять.

Кроме того, потерять Бронуин — значит, потерять все: дом, остальных детей, смысл жизни. Без поддержки леди Уайтли дом содержать невозможно. Детей передадут в приюты. Мэгги придется искать другое место.

А сама она останется ни с чем. Просто окажется на улице. Скорее всего ей придется работать в борделе. Только на сей раз дело вряд ли ограничится уборкой комнат.

При мысли об этом Виктория села и вытерла слезы. Она не будет проституткой. Никогда и ни за что! Из любой ситуации можно найти выход.

Прежде всего необходимо поговорить с леди Уайтли. Правда, тогда она неизбежно узнает, что Виктория спала с Сомертоном… Ну и пусть! Главное, чтобы леди Уайтли убедила Сомертона не забирать Бронуин. Хотя, судя по его сегодняшнему поведению, вряд ли он станет прислушиваться, к кому бы то ни было и менять свое решение.

Энтони пулей вылетел из дома Виктории. Никогда в жизни ему не было так плохо. Его одурачили, обманули, предали… Как всегда, в декабре на его голову сыплются несчастья. А в данный момент еще и отвратительные жирные снежинки!

Он огляделся по сторонам и внезапно понял, что на всем белом свете есть только один человек, с которым он может поговорить, который с самого начала предостерегал его от общения с Викторией. И этот человек не кто иной, как его мать. Очевидно, стоит — хотя бы иногда — прислушиваться к ее советам.

Он открыл дверь борделя и шагнул в мир, не знающий сна. В одиннадцать часов утра в гостиной уже сидели двое сластолюбцев, и подбирали себе, подходящих дам.

Энтони покачал головой и устало зашагал вверх по лестнице.

Остановившись перед дверью, он тихо постучал, дожидаясь разрешения войти. В вечернее время подобных церемоний не требовалось, но утром в комнате матери все еще мог находиться клиент.

— Войдите, — раздался раздраженный голос.

— Судя по всему, ты тоже находишься в превосходном расположении духа, — заметил Энтони вместо приветствия.

Она закатила глаза:

— Эта ужасная девчонка, Мэриан, согласилась стать содержанкой Сорвуда.

— Всего-то? — Он подошел к окну. — А вот у меня, оказывается, есть дочь.

— Только одна? — саркастически улыбнулась мать. Он повернулся и смерил ее ледяным взглядом:

— Тебе прекрасно известно, что я всегда был осторожен. Ты сама научила меня этому.

— Не спорю. Но было время, когда я еще не успела тебя чему-то научить. Очевидно, тогда ты не был столь внимателен?

— Только однажды. А еще на этой неделе. Вполне вероятно, что Виктория снова беременна. — Он схватил стакан и яростно выплеснул его содержимое в камин. — Проклятие!

— Ах да. В первый раз с той девушкой на улице? Но видимо, речь не о ней. Ведь ты даже не знал ее имени.

Он промолчал.

— Кажется, я поняла. Тебе сообщила та… Другая…

— Да, Софи сказала мне, кто эта девушка. — Он посмотрел в окно и увидел, что к дому Виктории подъехал черный экипаж. — Собственно говоря, ты с ней тоже знакома.

— Я? Что-то не припомню, чтобы у какой-нибудь моей знакомой был внебрачный ребенок. За исключением здешних девочек, разумеется. — Она нахмурилась: — Странно. Мне казалось, ни одна из них не знала тебя раньше.

— Твои девочки тут ни при чем. — Энтони ударил кулаком по оконной раме. — Я говорю о мисс Ситон.

— О Виктории? — прошептала она. — Но этого просто не может быть.

Он повернулся и скрестил руки на груди:

— Неужели? Тогда почему же старшая девочка в ее приюте так похожа на Дженну? Не просто похожа. Она выглядит в точности так же, как выглядела Дженна в ее возрасте.

— О Боже! — одними губами вымолвила мать и побледнела как полотно.

— Тебе плохо?

Она вцепилась в спинку кресла, словно искала опоры:

— Я не хотела, чтобы об этом кто-нибудь знал. Теперь мне придется рассказать тебе…

— Что рассказать? Ты знала, что Бронуин — моя дочь? Она закрыла глаза, и он впервые в жизни увидел, как по щеке матери скатилась слеза.

— Энтони, Бронуин не твоя дочь.

— Очевидно, такова версия Виктории, — огрызнулся он.

— Мне не требуются ничьи версии. Лучше меня этого никто не знает. — Она умолкла, а затем выдохнула: — Бронуин — твоя сестра.

— Тысяча чертей! Какого дьявола ты не сказала мне об этом? Тебе ли не знать, что побочные сестры для меня вполне обыденное явление!

— Энтони, я оберегала ее вовсе не от тебя. — Она опустилась в кресло. — Сядь.

— Не имею никакого желания садиться.

— Сядь, или я не стану говорить с тобой.

Он раздраженно вздохнул и уселся в кресло напротив:

— Итак? Нетрудно догадаться, откуда у меня взялась очередная сестра. А вот почему ее воспитывает Виктория, хотел бы я знать?

— Очень хорошо. С Виктории и начнем. Однажды — двенадцать лет назад — я отправилась к модистке за новой шляпкой. У двери салона меня толкнула худенькая девочка. Не просто толкнула, запустила руку в мою сумочку.

Ах, вот оно что! Виктория не упоминала о том, как именно очутилась в борделе.

— Ты — та женщина, которая наняла ее для уборки комнат?

Мать склонила голову набок: — Откуда такая осведомленность?

Энтони почувствовал, что краснеет.

— Полагаю, ты догадываешься.

— Черт возьми, Энтони! Я просила тебя оставить ее в покое! — воскликнула леди Уайтли и со вздохом продолжила: — Действительно, я наняла ее для уборки комнат. Если бы она захотела, то стала бы работать наверху. Я не возражала, но и не настаивала. Десять лет назад произошло два важных события. Во-первых, я обнаружила, что жду ребенка, и пыталась придумать, как сохранить его при себе. Ведь я уже потеряла тебя и Дженну. Ну а второе событие касалось Виктории. Однажды вечером она вернулась домой в ужасном расстройстве. Видишь ли, ее лишил девственности некий мужчина. — Мать метнула в него холодный взгляд. — В ту ночь я решила купить дом и поселить в нем Викторию, чтобы она заботилась о моем ребенке. И о своем, на тот случай, если бы выяснилось, что она забеременела от этого неизвестного субъекта. Мы придумали ей другое имя и новую биографию. Я научила Викторию читать, писать и надлежащим образом вести себя в обществе. Мне хотелось, чтобы мою дочь воспитывали как следует.