Джо Гудмэн - Все, что мне нужно

Софи схватила ближайшую подушку и швырнула ее в Истлина. Маркиз поймал ее с легкостью. Атаку самой Софи оказалось отбить немного труднее, но в конце концов Исту удалось стиснуть ее запястья и пригвоздить девушку к постели. В пылу борьбы оба оказались завернуты в простыни и одеяло и прижаты друг к другу. Тяжело дыша, Софи покорилась.

– Признайся, Софи, - миролюбиво заговорил маркиз. - Ты больше злишься из-за собственного легковерия, чем сердишься на меня? Я ведь ни в чем не лгал тебе.

Софи бросила на маркиза испепеляющий взгляд.

– Я думала, ты доверяешь мне.

– Я доверяю… до известной степени. - Истлину пришлось придержать ноги Софи, когда девушка снова начала вырываться. Тесное соприкосновение их тел обдало маркиза волной желания, и Софи, почувствовав сквозь тонкую ткань брюк Иста неопровержимое свидетельство его возбуждения, затихла. - Я ничего не знал про «Арагон», Софи. Если бы я только подозревал, что Тремонт связан с торговлей опиумом, я не стал бы называть тебе причину, по которой встречался с ним. Мне не пришло в голову, что ты можешь использовать наш разговор, чтобы шантажировать его.

Ист почувствовал, как напряжение Софи спало, хотя в ее глазах по-прежнему горел огонек отчуждения.

– Ты страшно рисковала, когда угрожала графу. Тебе еще повезло, что он всего лишь заставил тебя искупить свой грех молитвой. Он с легкостью мог придумать для тебя наказание похуже, чем стоять коленопреклоненной на камнях. Вот почему я не позволю тебе выступить против Тремонта во второй раз. Предоставь все мне, Софи. Твое вмешательство может только осложнить дело. Я принимаю одно из твоих требований, - заявил маркиз. - Мы обвенчаемся здесь, в Кловелли, получив разрешение на брак, но наша свадьба останется в секрете, и о ней не узнает никто, кроме членов моей семьи. Я куплю для тебя дом в Лондоне и ты будешь говорить всем, что он достался тебе от дальнего родственника.

– Согласна, - пробормотала Софи.

– Мы найдем для тебя подходящую компаньонку, пока не настанет время обнародовать наш брак. С ней ты сможешь выезжать в свет.

– Я попрошу леди Гилберт, - тихо уведомила Софи. - Мою двоюродную тетю из Беруина.

– Отлично. Я разыщу ее. Но с компаньонкой или без ты ни при каких обстоятельствах не станешь появляться на Боуден-стрит и никогда не станешь одна принимать своих родственников у себя.

– Хорошо, - произнесла Софи еле слышным шепотом.

– Я очень рад. Мы не сможем долго хранить нашу тайну, Софи, но я согласен с тобой в том, что неразглашение брака сможет помочь нам выиграть время. Я успею собрать доказательства того, что Тремонт занимается торговлей опиумом. Выполнить такую задачу будет гораздо труднее, если Тремонт узнает, что мы женаты.

Софи кивнула, хотя Истлин не спрашивал ее согласия.

– Значит, мы обо всем договорились.

– Да.

Маркиз внимательно вгляделся в лицо девушки, пытаясь оценить, насколько она искренна. Казалось, Софи не собирается на него нападать, а если и собирается, то в такой манере, которая вряд ли вызвала бы у Иста возражения. Глаза Софи, полуприкрытые длинными густыми ресницами, казались совсем сонными.

Истлин склонился над ней и коснулся губами ее рта. Она повторила его движение и, когда маркиз поднял голову, потянулась вслед за ним, подставив губы для поцелуя. Ист повторил свой маневр, и в ответ Софи подняла вверх подбородок, подставив ему шею. Истлин прижался к ней губами. Его поцелуй, страстный и долгий, оставил маленький багровый след на коже Софи.

Он вновь склонился над девушкой и поцеловал ее в губы. У нее перехватывало дыхание и закружилась голова от его поцелуев, от его жарких объятий, от той мощи, с которой он прижимал ее к себе, и ей хотелось слиться с ним в единое целое.

Когда она открывала рот, чтобы жадно схватить воздух, он закрывал его поцелуем. Он шептал ее имя, прежде чем взять в плен ее губы, он говорил ей что-то шепотом на ухо, и она уже не могла ни думать, ни говорить, ни даже дышать. Иногда ей казалось, что она наблюдает за собой со стороны и видит крепкое мускулистое тело Иста, переплетенное с ее телом. Она чувствовала, как его губы сжимаются вокруг нежного соска, а в следующую минуту он целовал ее плечо, а потом шею и снова губы.

И вот руки Иста начали ласкать ее грудь, и девушка замерла, чувствуя, как волна блаженства заполняет ее тело. Ее губы, дыхание, голос, все ее существо принадлежало Исту. Сердце Софи билось так громко, что ей казалось, его звук заполнял комнату и отзывался у нее в ушах подобно колоколу, заглушая все остальные звуки - скрип кровати, треск углей в камине, ее собственное хриплое дыхание и отрывистое дыхание Иста, шуршание простыней.

Упругое мускулистое тело Истлина подчинило ее себе, погружая в водоворот блаженства. Ее плоть уже не принадлежала ей. Ист крепко сжимал ее в своих объятиях, теперь им двигало открытое ненасытное желание, нежность уступила место страсти.

Они вместе достигли пика наслаждения и теперь лежали, широко раскинув руки и переплетя ноги. Софи оказалась на самом краю кровати, ее волосы почти касались пола, и ей подумалось, что Исту достаточно сделать одно маленькое движение, чтобы она соскользнула на пол, и тогда уже она точно не сможет подняться сама, таким слабым и безвольным стало ее тело, наполненное блаженной истомой. Ист приподнял голову, но Софи снова притянула его к себе. В ответ она услышала короткий хриплый смех и удивилась, откуда у Иста взялись силы, чтобы смеяться.

Так они лежали, пока их дыхание не выровнялось. Ист откатился в сторону, потянув за собой Софи, чтобы девушка не соскользнула на холодный пол. Софи перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, которая еще хранила запах их разгоряченных тел.

Ист перевернулся на бок и обнял Софи одной рукой. Она доверчиво прижалась к нему, и через некоторое время оба крепко спали.

Ист проснулся первым и занялся приготовлением завтрака, когда на кухне появилась Софи. Она накрыла на стол и поставила чайник на огонь, пока Истлин помешивал суп в кастрюле. Когда настало время садиться за стол, Истлин обратил внимание, что Софи ведет себя как-то слишком неуверенно и настороженно. Она тяжело опустилась на стул и замерла, как будто превозмогая боль. Заметив обеспокоенный взгляд Иста, Софи постаралась принять невозмутимый вид. Она посмотрела на маркиза с таким выражением, что он не решился ни о чем ее спрашивать, опасаясь, что леди Колли вполне может запустить в него тарелкой.

Софи не испытывала боли. Она лишь прислушивалась к сигналам своего тела, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. Ей казалось, что она все еще чувствует прикосновение рук Истлина к своей груди, талии, бедрам. Софи мучительно не хватало близости более осязаемой, но если в постели она находила в себе смелость прямо говорить о своих желаниях, то ей казалось совершенно неуместным обсуждать их за тарелкой супа.