Джулия Куин - Подари мне луну

Он вскочил с постели. Скрестив руки на груди, он гневно глянул на нее сверху вниз, совершенно забыв о том, что на нем совсем ничего не надето.

— Ты занималась со мной любовью из жалости? — прошипел он.

— Нет! — Она в отличие от него не могла забыть про его наготу и поэтому не смела поднять глаза.

— Посмотри на меня! — приказал он, голос его стал хриплым от ярости.

Она подняла глаза на несколько дюймов, но тут же снова опустила.

— Ты не мог бы одеться?

— Такая скромность несколько не к месту, ты не находишь? — огрызнулся он, но тем не менее натянул панталоны.

— Я сделала это не из жалости, — сказала она, взглянув наконец ему в лицо, хотя, будь ее воля, она бы посмотрела лучше на потолок, или на стену, или даже на ночной горшок в углу. — Я сделала это потому, что хотела это сделать, и я думала только о сегодняшнем дне, а не о будущем.

— Мне трудно поверить, что женщина, которая превыше всего в жизни ценит постоянство, вдруг согласилась на короткое любовное приключение.

— Я не думала об этом именно в таком смысле.

— Тогда в каком смысле ты об этом думала? Виктория взглянула ему в глаза, увидела в них боль, которую он старался скрыть под маской гнева, и поняла, как важен для него ее ответ.

— Я не полагалась на рассудок, принимая это решение, — мягко сказала она. — Я думала сердцем. Я увидела тебя в окне, ты выглядел таким печальным и одиноким…

— И ты решила меня пожалеть, — горько заметил он.

— Я сделала это не только ради тебя, но и ради себя тоже. Наверное, мне просто хотелось почувствовать себя любимой.

В его глазах зажглась надежда,

— Ты любима, — горячо сказал он, потянулся к ней и сжал ее руки в своих. — И ты будешь чувствовать себя любимой каждый день своей жизни, если только позволишь это себе. Виктория, выходи за меня замуж. Стань моей женой и сделай меня счастливейшим из смертных. Стань моей женой, и в твоей жизни воцарятся мир и спокойствие. И, — добавил он, и голос его перешел в хриплый шепот, — любовь. Ибо я люблю тебя так, как ни один мужчина никогда не любил женщину.

Виктория хотела удержать подступившие к глазам слезы, но его слова слишком глубоко тронули ее, и она почувствовала, что щеки стали влажными.

— Роберт, — начала она, не зная толком, что собирается сказать, — я так долго не…

— У тебя может быть ребенок, — перебил он ее. — Ты подумала об этом?

— Нет, — призналась она, судорожно глотнув. — Но я…

— Выходи за меня, — повторил он, крепко сжимая ее руки. — Так будет лучше всего.

— Зачем ты так говоришь? — сказала она. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты указываешь мне, что делать.

Роберт перевел дух.

— Я не это имел в виду, ты же понимаешь.

— Я понимаю. Вот только…

— Только что? — мягко переспросил он ее. — Что мучает тебя, Тори?

Она отвела взгляд, чувствуя себя ужасно глупо.

— Не знаю. Брак — это что-то такое постоянное и неизменное. Что если я совершу ошибку?

— Если это ошибка, то ты ее уже совершила, — заметил он, кивнув в сторону постели. — Но это не ошибка. Супружеская жизнь не всегда будет гладкой, но жизнь без тебя… — Он провел рукой по волосам, беспомощно улыбнулся. — Я не могу без тебя жить. Не знаю, как это еще сказать.

Виктория прикусила губу — кажется, она тоже приходит к такому же выводу. После всего что случилось с ней за этот месяц, она уже успела привыкнуть к его насмешливым ухмылочкам, к тому, как лукаво поблескивают его глаза, и что его волосы всегда выглядят так, словно он не удосужился как следует пригладить их щеткой. Она прямо посмотрела ему в глаза.

— У меня есть некоторые возражения, — неуверенно начала она.

— Это вполне понятно, — заверил он ее.

— Но у меня также есть и несколько доводов в пользу супружеского союза. — Она говорила медленно, старательно подбирая слова.

Внезапно умолкнув, она бросила быстрый взгляд в сторону Роберта, опасаясь, что он не даст ей докончить свою мысль и кинется ее обнимать. Но он не двинулся с места, прекрасно понимая, что ей надо выговориться.

— Прежде всего, — продолжала Виктория, — как ты уже сказал, у нас может быть ребенок. С моей стороны непростительное легкомыслие не подумать об этом заранее, но теперь уже ничего не поделаешь. Полагаю, мне следует подождать несколько недель, и тогда мы увидим…

— Я бы не советовал тебе так поступать, — живо возразил Роберт.

Она спрятала улыбку.

— Нет, у меня и в мыслях не было, что ты позволишь мне вернуться в Лондон, а если я останусь здесь, то…

— Я не смогу держаться от тебя на расстоянии вытянутой руки, — промолвил он, пожав плечами. — Я честно в этом признаюсь.

— Тогда я тоже не буду пытаться обманывать тебя и говорить, что мне… — она покраснела, — …что мне неприятно твое внимание. Ты ведь знаешь, мне всегда нравились твои ласки — даже семь лет назад.

Он понимающе улыбнулся.

— Но есть и другие причины, по которым наш брак не должен состояться.

— Должен.

Она удивленно заморгала.

— Прости, что ты сказал?

— Мы должны пожениться. И не говори мне, что не должны.

Виктория чуть не расхохоталась. Если Роберт чего-то отчаянно хотел, то становился похожим на очаровательного упрямого щенка.

— Я уже начинаю сомневаться, что ты позволишь мне принять собственное решение, — пригрозила она ему.

— Впредь я постараюсь уважать твои желания, — торжественно пообещал он. — Если я вдруг стану вести себя, как властный тупоголовый осел, ты сможешь стукнуть меня по голове своим ридикюлем.

Она прищурилась.

— Хм, а расписку дашь?

— Ну конечно. — Он подошел к столу, открыл ящик, вынул оттуда перо, лист бумаги и чернильницу.

Виктория следила за ним с открытым ртом. Он что-то нацарапал на листке и подписался размашистым росчерком пера. Затем подошел к ней и, протягивая ей листок, сказал:

— Вот, пожалуйста.

Виктория взяла листок и прочла:

— «Если я стану вести себя, как властный тупоголовый осел, я разрешаю моей возлюбленной жене, Виктории Мэри Линдон Кембл…» — Она подняла на него глаза. — Кембл?

— Ну да, Кембл. Ты станешь Викторией Кембл уже с сегодняшнего дня, стоит мне сделать соответствующие распоряжения. — Он указал пальцем на закорючку вверху листа. — Я датировал документ следующей неделей. Тогда-то уж ты точно будешь носить фамилию Кембл.

Виктория не стала комментировать его нахальную выходку и продолжила:

— Так, посмотрим… «моей возлюбленной жене, Виктории Мэри Линдон, э-э, Кембл, стукнуть меня по голове любым предметом, который окажется у нее под рукой». — Она вопросительно взглянула на него. — Любым предметом?

Роберт пожал плечами.

— Если я вдруг стану невыносимым ослом, тебе, вероятно, захочется стукнуть меня чем-нибудь потяжелее ридикюля.