Джулия Куин - Подари мне луну

Она вопросительно смотрела на него огромными голубыми глазами.

Он выдавил из себя улыбку.

— Да, я все еще тебя хочу, — ответил он. Она на мгновение оторопела, потом вдруг рассмеялась. Ее смех был для него сладчайшей музыкой и сделал для спасения его души гораздо больше, чем все проповедники Англии вместе взятые. Он с благоговейной нежностью провел пальцем по ее лицу.

— Я люблю тебя, Тори, — промолвил он. — И всегда буду любить.

Она долго молчала, потом приподнялась на цыпочки и легко коснулась губами его губ.

— Не говори мне пока о «всегда», — прошептала она. — Прошу тебя, не…

Он понял и избавил ее от необходимости заканчивать фразу, завладев ее губами в жадном поцелуе. Его нисколько не обидело то, что она еще не готова к «всегда». Это наверняка скоро случится. Он убедит ее, что их любовь — вечное и нерушимое чувство. Теперь, когда она позволила, это будет легко.

Он провел руками вверх по ее телу, собирая в складки темно-голубой шелк. Сквозь тонкую ткань он чувствовал ее трепетавшее тело.

— Я покажу тебе, что такое любовь, — шепнул он, прижимаясь губами к нежной коже ее груди. — Я буду любить тебя здесь.

Губы его продвинулись вверх по ее шее.

— И здесь.

Он сжал ее ягодицы.

— И здесь.

Она застонала в ответ — из груди ее вырвался хриплый, низкий звук. Роберт внезапно засомневался, сможет ли он устоять на ногах. Он подхватил ее на руки и отнес в постель. Опустив ее на кровать, он добавил:

— Я буду любить тебя везде, где только можно. У Виктории перехватило дыхание. Его взгляд прожигал ее насквозь, и она чувствовала себя так, словно он мог видеть, что творится в ее душе. Затем он опустился рядом с ней, и вихрь страсти закружил ее. Его тело было сильным, крепким, горячим — ей казалось, что ее уносит жаркой волной.

— Я хочу дотронуться до тебя, — шепнула она, несколько испуганная собственной смелостью.

Он схватил ее руку и прижал к своей груди. Кожа его была горячей, и Виктория чувствовала, как бьется сердце под ее ладонью.

— Потрогай меня, — пробормотал он. — И ты увидишь, что со мной делают твои прикосновения.

Пальцы ее скользнули по упругой коже его живота, и она зачарованно следила за тем, как напрягаются его мышцы там, где она касается его. Лицо его было спокойным, но по лбу катился пот. Он еле сдерживался. Какое это было волнующее и одновременно пугающее ощущение — знать, что от одного ее прикосновения он сходит с ума. От любви к ней.

Виктория отбросила страх. Она чувствовала себя смелой и безрассудной. Ей хотелось обнять весь мир — сейчас, сию минуту. Она качнулась к нему, потом у нее закружилась голова и она отпрянула назад. Ее рука продвинулась ниже, пока не коснулась пояса его панталон.

Роберт резко втянул в себя воздух и быстро накрыл ладонью ее руку.

— Не сейчас, — хрипло промолвил он. — Я не могу… Не сейчас.

Виктория отняла руку.

— Скажи, что мне сделать, — попросила она. — Я сделаю все, что ты захочешь.

Он замер, онемев от изумления. Она еще ближе придвинулась к нему.

— Все, что ты захочешь, — прошептала она. — Все что угодно.

— Я хочу, чтобы ты снова меня коснулась, — наконец вымолвил он. — Обеими руками.

Она потянулась к нему, и пальцы ее замерли в нерешительности у его плеча.

— Здесь?

Он кивнул и задержал дыхание, когда ее ладонь скользнула к его предплечью. Она обхватила его бицепс и удивленно сказала:

— Какой ты сильный.

— Это ты делаешь меня таким, — сказал он. — Все что есть во мне хорошего — это благодаря тебе. С тобой рядом я становлюсь лучше, чем я есть на самом деле. — Он беспомощно пожал плечами. — Я говори чепуху. Не знаю, как это объяснить.

Глаза Виктории наполнились слезами, и то чувство, которое она так долго отвергала, заполнило ее сердце. Она обняла его за шею.

— Поцелуй меня.

И он поцеловал ее. О, как он ее целовал! Сначала он был нежен и немилосердно дразнил ее, заставляя ее тело трепетать от предвкушения. И в тот момент, когда Виктория была уверена, что не выдержит больше ни секунды этой сладостной пытки, его руки обвились вокруг ее тела и сжали в стальном объятии.

Роберт отбросил свою сдержанность, движения его стали лихорадочными. Он поднял ей подол рубашки выше талии, и шелк складками собрался у нее под грудью. Потом раздвинул ее ноги бедром, и Виктория почувствовала, как ткань его панталон трется о ее женское естество. Это ощущение было таким головокружительным, что она наверняка упала бы на спину, если бы Роберт не прижимал ее к себе

— Я хочу тебя, — простонал он. — Господи, как я хочу тебя.

— Прошу тебя, — произнесла она умоляющим тоном.

Он сдернул ее рубашку через голову, и голубой шелк упал на пол рядом с постелью. Викторию внезапно охватило смущение, и она отвела глаза, не в силах встретиться с ним взглядом. Он взял ее за подбородок и мягко повернул ее голову лицом к себе.

— Я люблю тебя, — сказал он негромко, но твердо.

Она промолчала.

— Вскоре ты тоже скажешь мне это, — добавил он, заключив ее в объятия и опуская на постель. — Меня не тревожит твое молчание. Я могу ждать. Ради тебя я готов ждать вечно.

Виктория не заметила, как это произошло, но через секунду она уже не чувствовала ткань его панталон. Она ощущала его всем телом — так близко, как только может быть.

— Бог мой, как ты прекрасна, — промолвил Роберт, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на нее.

Она ласково коснулась его щеки.

— И ты тоже.

— Прекрасен? — переспросил он, улыбнувшись.

Она кивнула.

— Знаешь, я всегда мечтала о тебе. Все эти годы.

— Правда?

Виктория охнула, как только его пальцы сомкнулись вокруг ее груди и слегка ее сжали.

— Я никак не могла побороть это в себе, — призналась она. — А потом поняла, что и не хочу.

Роберт прерывисто вздохнул.

— Я тоже мечтал о тебе. Но я даже представить себе^не мог, что наяву это будет так хорошо. — Он опустил голову, почти касаясь губами ее груди, и добавил:

— В мечтах я даже не мог к тебе прикоснуться.

Он припал губами к ее соску, целуя его со сводящей с ума страстью, и ее бедра выгнулись ему навстречу. Ее пальцы сами собой зарылись в его густые волосы.

— О Роберт, — простонала она.

Он что-то прошептал у ее груди. Она не разобрала, что именно, а потом поняла, что это и не важно. Его язык выводил на ее теле горячие дорожки, дыхание щекотало кожу. Он продвинулся губами вверх по ее шее и пробормотал:

— Я хочу большего, Тори. Я хочу всю тебя. Он раздвинул ее ноги, и она почувствовала, как он расположился на ней. Он был такой твердый, горячий — он пугал и притягивал ее одновременно. Его руки обхватили ее, прижимая еще крепче.

— Я не хочу спешить, — прошептал он. — Я хочу насладиться каждым мгновением.