Кэролайн Линден - Лишь в твоих объятиях

— После Ватерлоо мои вещи отослали домой. Ты так сказала.

Джулия нахмурилась, кивнула.

— Где они? Мама избавилась от них?

— Нет. — Она посмотрела на Крессиду, нерешительно переминающуюся за ним. — Мама отказалась даже взглянуть на них и распорядилась, чтобы их убрали.

— Куда, Джулия?

— На чердак, — удивилась она его нетерпению. — В чем дело?

Он бросился вслед за ней в музыкальную комнату и вышел оттуда с двумя зажженными свечами. Одну он передал Джулии.

— Покажи мне куда.

Джулия посмотрела на Крессиду, которая удивилась не меньше ее, услышав его требование.

— Там темно, как в Гадесе[3], и пыльно. Что там тебе так срочно понадобилось?

Он закрыл глаза и прерывисто вздохнул. Когда он снова открыл глаза, то смотрел прямо на Крессиду.

— Мне нужно найти мой чемодан, — сказал он чуть спокойнее. — Немедленно.

Джулия, выдержав паузу, кивнула. Не сказав больше ни слова, она повела его через весь дом, потом вверх по лестнице, снова по коридорам и, наконец, подвела к узкой дверце. Алек отодвинул задвижку, потянул — дверца со скрипом открылась.

Внутри действительно оказалось темно, как в придуманном греками подземном царстве, воздух был горячим и плотным от пыли. Крессида осторожно двигалась за Алеком. Они оба шли за Джулией: Здесь хранились сундуки и чемоданы, старая мебель, груды ненужной одежды и другого хлама, накопившегося в семействе Хейзов за десятилетия. Внезапно он остановился. Крессида налетела на него. Он взял ее руку и на миг сжал. Это прикосновение много сказало ее сердцу. Что бы ее отец ни сделал Алеку, напрямую или косвенно, он не винил ее…

— Он должен быть где-то здесь, — сказала Джулия, высоко поднимая свечу и поворачиваясь в образовавшемся круге света. — С тех пор никто не дотрагивался до него, так что нам придется… — Она замолчала, потому что Алек сдвинул один чемодан и поставил его стоймя, а потом осмотрел тот, что был внизу. Доски под ними шатались.

— Что они прислали домой? Мой походный чемодан, маленький коричневый, или только большие чемоданы? — Алек боролся с желанием перевернуть на чердаке все вверх дном, пока не найдет то, что искал. Но, возможно, здесь этого не было. Большая часть его багажа осталась в Брюсселе на квартире, где он жил до сражения. При нем оставался лишь самый маленький чемодан — личные вещи офицеров возили за ними в отдельной повозке. Чемодан этот могли потерять, украсть или просто забыть в неразберихе. Но слова Джорджа Тернера, записанные аккуратным почерком Крессиды, наконец-то пролили свет на обвинение в предательстве, преследовавшее его со времени битвы при Ватерлоо.

Тернер не назвал имени британского офицера, но он описал его. Со смешанным чувством ликования и ужаса Алек узнал этого человека. Не хотел, но узнал, и тяжелое чувство вырвало цепь воспоминаний из провалов в его памяти. В ночь перед битвой он виделся с Уиллом Лейси. Они жались друг к другу, спасаясь от дождя, курили, пытались согреться и говорили о том, что принесет утро, не зная, что больше не увидятся. Прощаясь, Уилл передал ему письмо — обычная вещь, многие солдаты перед сражением просили друг друга о такой услуге. Кто-то наверняка отослал его матери письмо, которое Алек написал на случай своей смерти. Но письмо Уилла… Он удивительно ясно увидел, как берет его и обещает позаботиться о доставке. Он, конечно, не смог этого сделать, но то письмо… должно было находиться в его вещах. Так или иначе, в нем могли быть ответы на все вопросы, касающиеся его самого, а теперь и Уилла. Не обязательно, но ему надо было знать.

Джулия не могла этого понять, а Алека охватило такое нетерпение, что ему было не до объяснений.

— Стой! — воскликнула его сестра. — Что ты делаешь?

— Джулия, — сказал он, не в силах стоять спокойно, — мне необходимо найти тот чемодан. Немедленно.

Прохладная рука коснулась его.

— Мы посмотрим здесь, — сказала Крессида, забирая у него свечу. — Джулия, может быть, вы поищете там?

Алек сделал глубокий вдох — ему надо было взять себя в руки.

— Да, Джулия, пожалуйста.

Сестра все еще ошеломленно смотрела на него, но только кивнула в ответ на слова Крессиды. Когда она отошла со своей свечой, стало еще темнее.

— Как он выглядит? — Крессида убрала волосы за уши и огляделась. — Господи, как много чемоданов.

Алек взглянул на нее — она стояла посреди душного чердака с паутиной в волосах, платье было в пыли, но она ни о чем не спросила его, а просто кинулась помогать, и грудь его сжалась. Во всем мире не найдется другой такой женщины. Он был сражен наповал.

— Он кожаный, — сказал Алек. — Красновато-коричневый, вот такого размера, — показал какого, — и на нем краской написано мое имя.

— Надо же, как много у офицеров багажа, — единственное, что произнесла она и стала рыться в груде вещей. Невероятно, но Алек улыбнулся, и тоже погрузился в поиски, время от времени, забирая у нее свечу, чтобы осветить темные углы.

Через полчаса издалека послышался голос Джулии:

— Я нашла его. — Она чихнула, звук тут же заглох в захламленном пространстве. — Как мне кажется.

Алек торопливо пробрался к ней, Крессида за ним. Его сердце чуть не остановилось, когда он поднял свечу над маленьким грязным чемоданом, потемневшим от пыли, — тем самым его старым походным чемоданом. Он провез его по Испании, Португалии, Бельгии, со временем он стал большую часть багажа отправлять со слугой вперед, оставляя при себе лишь самое необходимое в этом чемоданчике, который можно было носить на плече или привязать к седлу.

Алек опустился перед ним на колени, по сохранившейся привычке покачал запор, вдруг вспомнил, как где-то вблизи Опорто уронил чемодан в реку, и после этого запор стало заедать. На миг время повернулось вспять, он снова почувствовал облегчение оттого, что чемодан открылся и вещи в нем целы. И сейчас он надеялся на то же самое. Джулия и Крессида стояли за его спиной, держа свечи так, чтобы осветить содержимое чемоданчика, когда он поднял крышку.

Принадлежащее ему имущество собирали в спешке, с тех пор его явно не касалась ничья рука. Сверху лежал запасной жилет, и когда он поднял его, под ним обнаружились беспорядочно сваленные вещи. «Никому не хотелось тратить время на то, чтобы аккуратно сложить вещи предателя», — подумал он, вынимая бритвенные принадлежности, чулки, помятую фляжку. Он вынул маленький жестяной фонарик, которым пользовался, когда в дождливую погоду шел проверять лошадь, и зажег его.

— Что ты ищешь? — спросила шепотом Джулия. Крессида что-то ответила ей, и Джулия больше не задавала вопросов. Алек, погруженный в поиски, не обращал на них никакого внимания.