Саманта Джеймс - Спасенный любовью

Прошло совсем немного времени, и Кейн перестал ощущать прежнюю напряженность и даже с интересом слушал разговоры о делах на ранчо. Эбби с Лукасом обсуждали ожидаемый надой молока от коров в будущем году, а также рыночную цену на него. Было ясно, что Эбби хорошо разбирается во всем этом, и Кейн даже выразил свое удивление. Лукас громко рассмеялся.

— Сынок, эта девочка сидела в седле, когда ей было всего только три года, и объезжала верхом стадо, когда была ростом не больше стебля фасоли. Ее отец, бывало, хвастался, что Эбби не хуже любого ковбоя на расстоянии сотни миль вокруг.

Кейн с большим вниманием слушал все это. Прекрасно, что Эбби после смерти отца не станет довольствоваться тем, чтобы сидеть на веранде и раздавать распоряжения слугам. И он сам знает, что она действительно не боится испачкать руки. Но Кейн все же прежде имел об Эбби предвзятое представление, считая ее избалованной и изнеженной; на самом деле она — энергичная, сильная, не похожая на других женщина.

Он виноват в том, что несправедливо судил о ней.

Все это несколько испортило Кейну аппетит.

Дороти и Лукас настояли на том, что они сами приберут в столовой после обеда. Взяв Кейна под руку, Эбби повела его в гостиную. Это была теплая, уютная солнечная комната с множеством плетеных ковриков и несколькими чересчур мягкими креслами.

Удобно устроив Кейна на небольшом диване напротив огромного камина, Эбби вернулась в кухню. Кейн огляделся вокруг, обзывая себя поочередно то ослом, то болваном, то дураком, потому что даже в этом он ошибался. Он ожидал, что дом Эбби будет гораздо холоднее, величественнее и претенциознее. А он оказался просто уютным и удобным…

Именно такой дом ему всегда хотелось назвать своим домом.

Кейн не понимал, откуда вдруг появилась эта мысль. Но он был сильно раздосадован. Что с ним происходит? Когда-то давно он мог бы стать домоседом, но это было в другой, далекой жизни — с Лорелеей. Многое изменилось с тех пор — по правде говоря, все изменилось с тех пор.

Эбби вернулась, неся в руках две чашки кофе.

Одну она поставила на маленький столик перед Кейном, а сама уселась на другом конце дивана.

— Во время этой трапезы ты узнал немало нового обо мне, не правда ли? — Голос Эбби звучал притворно весело. — Думаю, мне следовало тебя предупредить — Лукас может быть весьма откровенным, иногда чересчур откровенным. Но по крайней мере теперь ты знаешь правду об Эбигейл Маккензи… Боюсь, что я не очень-то похожа на обычную женщину.

Не успев дотронуться до чашки, Кейн опустил руку, внимательно посмотрев на Эбби.

— Почему ты это говоришь? — спросил он.

— Почему? Да потому что мне двадцать лет. Я выросла на этом ранчо. И папа был, пожалуй, единственным мужчиной, с которым я проводила время. — Эбби отвернулась и прошептала:

— По-настоящему за мной никогда никто не ухаживал. — У нее слегка задрожали губы. — Диллон объясняет это тем, что большинство мужчин до смерти боятся женщин, которые умеют обращаться с револьвером и лассо лучше, чем с иголкой и ниткой.

Какое-то странное чувство пробудилось в груди Кейна. Эти особенности натуры Эбби ему еще предстоит узнать. Он и прежде видел ее незащищенной, но не до такой степени. Очевидно, раньше ей удавалось лучше это скрывать. Она обычно такая смелая и независимая… И вот эта ее грусть… Неужели она не понимает, как она прелестна и женственна, в ней есть все, чего когда-нибудь мог бы пожелать мужчина. И любой настоящий мужчина не испугался бы ее энергии и дерзости — он-то, безусловно, не боится. Это лишь делает ее более волнующей и привлекательной.

Эбби обвела кончиком пальца края фарфоровой чашки.

— Помнишь ту ночь, когда ты сказал, что, наверное, мой папа посылал меня на восток в какую-нибудь модную школу для молодых леди? — Он не успел ответить. — Ну, так ты был прав. Но дело в том, что я пробыла там всего месяц, и директриса миссис Рутерфорд отослала меня домой. Она сказала папе, что не надеется хоть когда-нибудь сделать из меня настоящую леди. Она заявила, что я не умею петь, не умею танцевать, что я даже хожу, как… — у Эбби задрожали губы, — корова…

Мысль о том, что кто-то мог так опозорить его гордую страстную Эбби, привела Кейна в ярость. Та женщина, должно быть, сошла с ума — весьма вероятно, она просто завидовала Эбби! Когда Кейн представил стройные длинные ноги и легкую походку Эбби, это вызвало у него целую бурю чувственных ощущений. Ее постоянное присутствие рядом с ним в последние дни сыграло свою роль. Стоило ему лишь взглянуть на нее, как он вспоминал сладкий влажный жар ее губ, те ощущения, когда он глубоко погружался в ее мягкое податливое тело. И он грезил о том времени, когда снова будет чувствовать все это и восхитительные длинные ноги обовьются вокруг его ног…

Но внезапно ему в голову пришла новая мысль.

— Ты постоянно говоришь о своем отце, — медленно произнес он, — и ничего о своей матери.

Эбби отставила чашку с кофе.

— Она умерла от воспаления легких, когда мне было всего семь лет. К сожалению, я не очень хорошо ее помню. Дороти с Лукасом у нас тогда еще не работали. Нас было только трое: я, папа и Диллон. Но Диллон на целых десять лет старше меня. После войны он служил разведчиком в армии, поэтому, когда я росла, большую часть времени его не было дома. Воспитывал меня только папа.

Эбби низко склонила голову и потупила взгляд. Сжав пальцы, она положила руки на колени, выражение ее лица было задумчиво-печальным. Несомненно, она думала об отце и выглядела сейчас удивительно беззащитной.

Неожиданно Эбби поднялась, подошла к окну и, отодвинув кружевную занавеску, посмотрела во двор.

— Ты скучаешь об отце, не правда ли? — нарушил тишину голос Кейна.

Подобие улыбки скользнуло по губам Эбби. Она с силой хлопнула себя по щеке.

— Это заметно, не так ли?

Кейн вскочил на ноги, еще не осознав толком, что делает. Он хотел протянуть руки, сжать Эбби в объятиях, сказать… что? Но на этот раз Кейн сдержал свой порыв. Редко пробуждавшаяся в нем совесть остановила его. Кто он такой, чтобы утешить или приласкать Эбби? Кто он такой, чтобы вообще что-нибудь предлагать ей?

— У нас с папой было что-то… даже не знаю, как это поточнее назвать, что сближало нас, — продолжала Эбби. — Возможно, так получалось потому, что мы так долго жили вдвоем. Я не хочу сказать, что папа не любил Диллона так же сильно, как меня. Но папа всегда говорил, что Диллон скорее будет гоняться за преступниками и искать приключений, чем разыскивать отбившегося от стада теленка.

Кейна особенно заинтересовало из сказанного Эбби лишь одно:

— Твой отец не одобрял Диллона?

Прислонив лоб к стеклу, Эбби помедлила с ответом.