Саманта Джеймс - Спасенный любовью

— Не уходи, — пробормотал он.

Эбби снова опустилась на постель, сжав его ладонь в своих руках. Полусмеясь, полурыдая, она потерла свою щеку костяшками его пальцев.

Эбби всю ночь оставалась у постели Кейна. Лишь только начало светать, Дороти на цыпочках вошла в комнату. Кейн мирно спал, как и большую часть ночи.

Дороти прогнала Эбби в ее комнату, чтобы та прилегла отдохнуть. Эбби повиновалась не споря, она вся поникла от усталости.

Было утро следующего дня, когда Эбби проснулась. Она быстро умылась и переоделась в голубую юбку с ярким рисунком и белую блузку, уложила волосы и вошла в комнату Кейна, где застала доктора Фоули. Наклонившись над Кейном, он перевязывал плечо раненого. Дороти стояла рядом с доктором.

— Как он? — спросила Эбби.

— Лучше, чем я ожидал, — с улыбкой ответил доктор Фоули, — особенно если учесть, что, как говорит Дороти, у него еще вчера был жар. Сейчас температура у него почти нормальная и цвет лица достаточно хороший. — Доктор подмигнул Эбби. — В любое время, когда бы ты ни пожелала поработать медсестрой, дай только мне знать.

Доктор Фоули повернулся к Кейну.

— Сегодня вы можете съесть мясной бульон, а завтра уже твердую пищу. Через неделю я заеду, чтобы снять швы. К тому времени вы должны быть совершенно здоровы. Только не вздумайте слишком резвиться с этими двумя леди. Сегодня вечером можете попробовать встать с постели и пройтись по комнате, но никак не дальше. — Доктор направился к двери. Он жестом остановил Эбби, увидев, что та хочет последовать за ним. — Я сам найду выход. Не стоит беспокоиться.

Улыбнувшись Эбби и тихо прикрыв за собой дверь, Дороти тоже удалилась.

Доктор Фоули прав, подумала Эбби. Кейну действительно гораздо лучше. Он лежал в постели обложенный подушками, наблюдая за приближением Эбби. Выражение его лица было довольно мрачным и настороженным, чего не замечалось вчера. Эбби попробовала рукой лоб Кейна. Кожа на ощупь была прохладной.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она.

— Чертовски плохо, — пробормотал он в своей обычной грубоватой манере.

Но Эбби лишь улыбнулась. Ее переполняло чувство огромного облегчения. Кейн будет жить! Эбби хотелось закричать от переполнявшего ее чувства облегчения и счастья.

Кейн сердито глянул на нее.

— Тебе это кажется смешным? Должно быть, тебе нравится видеть, как я корчусь от боли.

Эбби стоило большого труда сдержаться, чтобы снова не улыбнуться во весь рот.

— Наверное, ты ужасно проголодался, — спокойно проговорила она. — Я принесу тебе немного мясного бульона.

— Я уже ел мясной бульон сегодня утром, — раздраженно ответил Кейн. — Откровенно говоря, мне бы хотелось чего-нибудь немного посущественнее — нет, лучше намного существеннее.

— Доктор не разрешил до завтра, ничего не поделаешь. Я уверена, что у Дороти есть немного теплого мясного бульона в…

— Дороти. Экономка?

— Да, та женщина, которая ведет наше хозяйство, — Эбби не могла скрыть осуждение, прозвучавшее в ее голосе, — та самая женщина, которая не убежала с криками из дома, узнав, что такой опасный преступник, как ты, проведет несколько ночей под нашей крышей.

У Кейна хватило такта опустить глаза; тем не менее последнее слово он оставил за собой.

— Она любит командовать точно так же, как и ты, — тихо проговорил Кейн. Но Эбби оставила эту колкость без внимания. Она молча вышла из комнаты.

Главное — Кейн обязательно поправится, и ничто в данный момент не может омрачить ее радость.

Вернувшись к больному, Эбби обнаружила, что Кейн почти не может есть самостоятельно. Было совершенно очевидно, что малейшее движение вызывает у него сильную боль в плече. Когда Кейн в четвертый раз поднес ложку ко рту, его рука так задрожала, что он пролил бульон на салфетку, которую Эбби положила ему на грудь, и уронил ложку, разразившись целым потоком проклятий. Без лишних слов Эбби подняла ложку и влила ароматный бульон ему в рот.

Кейн не выразил протеста, когда она принесла и поставила на ночной столик таз с теплой водой и объявила о своем намерении помыть его, но прежде ей нужно намылить кусок чистого холста.

— Будь я проклят! Я не хочу пахнуть, как двухдолларовая шлюха! — выругался Кейн.

Эбби молниеносно повернулась к нему, в ее глазах сверкнул недобрый огонь.

— Ради всего святого, придержи язык, — набросилась она на Кейна. — Кроме того, насколько я помню, ты сам требовал, чтобы я использовала именно это мыло в последний раз, когда ты… в последний раз, когда мы… — Эбби умолкла, понимая, что именно это воспоминание лучше оставить в покое.

Но было уже слишком поздно. Их взгляды надолго встретились, отражая взаимную горячую страсть, мгновенно пробудившуюся в обоих. Кейн первым отвел взгляд. Эбби опустилась на край постели в неестественно напряженной позе.

Стараясь больше не смотреть на нее, Кейн предложил:

— Может, тебе лучше позвать Дороти?

Лицо Эбби выразило некоторое замешательство, но с ответом она не замедлила.

— Я сама это сделаю. — «Я хочу это сделать сама», — чуть было не сказала она. Ей и в голову не пришло перепоручить такое деликатное дело кому-то другому — даже Дороти.

Сначала Эбби осторожно намылила Кейну руки, чтобы не потревожить его плечо. Она изо всех сил старалась не думать о том, что сейчас делает. Ее сердце трепетало, дыхание стало неровным. Кожа Кейна казалась очень смуглой на фоне белой простыни, загнутой на животе чуть-чуть пониже покрытой волосами впадины пупка. Кейн выглядел очень худым, но крепким, жилистым, по-прежнему очень сильным.

Эбби ни разу не позволила себе дотронуться до его тела руками, используя в качестве барьера между ними салфетку. Но ее пальцы проявляли нескромное желание задержаться на его упругих и твердых, как канаты, мускулах. Пытаться подавить свои чувства было крайне тяжело. Дважды подняв глаза, Эбби обнаружила устремленный на нее взгляд Кейна, его лицо оставалось на удивление мрачным. Его испытующий взгляд волновал и тревожил Эбби. Если бы она могла знать, что таится за этими серебристыми глазами; если бы она могла обнаружить его подлинные мысли. Если бы она могла заглянуть ему в душу…

Размышляя обо всем этом, Эбби намылила заросшие грубой щетиной лицо и горло. Подняв длинную блестящую бритву и взяв ремень для ее правки, она несколько раз провела лезвием по ремню. Повернувшись к Кейну, Эбби заметила, что, высоко приподняв одну бровь, тот все еще смотрит на нее.

— Полагаю, сейчас не самое подходящее время спрашивать, умеешь ли ты ею пользоваться, — про» говорил он, кивнув на бритву.

Эбби неторопливо и чарующе улыбнулась. Ее глаза, где появились крошечные блестящие огоньки, стали серебристо-голубыми. Кейн впервые увидел, как Эбби улыбается от души. Он испытал неизъяснимое удовольствие и почувствовал, как его все сильнее охватывают возбуждение и желание.