Саша Лорд - Гордячка

— Кларисса? — спросил Сутбери.

— Я хочу уехать, — прошептала она. — Я ничего этого не хочу. Если Маталия и вправду больна, то пусть насладится жизнью, прежде чем уйдет. Я не знала про ее болезнь. Она кажется такой... крепкой.

— Да, — продолжал Ксантье. — Румянец, пылающий на ее щеках, — печать лихорадки, а искры в глазах — от невыплаканных слез. Вы заметили, как мерцает ее бледная кожа? Она сделалась такой прозрачной. Болезнь стремительно пожирает ее. Маталия уже слегла, не вынеся вашего присутствия.

— Ох! — в ужасе воскликнула Кларисса. — Отец, давай немедленно уедем! Уедем, пока не взошло солнце!

Сутбери задумчиво смотрел на Ксантье, обнимая плечи дочери.

— Отлично. Вижу, вам действительно не оставалось другого выхода, кроме как жениться на ней. Я готов отказаться от войны и заключить перемирие.

— Я... как лучший сын графа, не нарушу это перемирие, — поклялся Ксантье, и оба коснулись левого плеча правой рукой. Ксантье широко улыбался, вслушиваясь в тайный смысл этих слов, и уже повернулся лицом к выходу, когда услышал голос Сутбери:

— Вам придется засвидетельствовать перемирие.

Старик извлек из сундука свиток, достал из ящика стола перо с чернилами и кивнул. Ксантье замешкался. Все сжалось у него внутри, когда он встретился с ясным взглядом Клариссы. Затем взглянул на перо с чернилами, нервно сглотнул и перевел взгляд на свиток. Неверным шагом он приблизился к бумаге, уже ощущая всю тяжесть того поступка, который собирался совершить, и в глубине души колебался. На мгновение он вернулся в прошлое, когда они с братом были друзьями. В его мозгу вспыхнуло воспоминание о двух счастливых отроках, зеркальных отражениях друг друга, которые ныряли в озеро за домиком, в саду которого возилась их красавица мать. Но это воспоминание тут лее померкло, и он увидел перед собой врага, свое вечное альтер-эго. Ксантье смело взял перо и подписался именем Брогана.

Глава 25

Луна уже высоко светила в небе, когда во дворе послышался негромкий топот копыт по брусчатке — то свита Сутбери покидала замок Керколди. Ксантье смотрел, как Кларисса с отцом задернули пологи своих повозок и как внутри мирно засветились лампы. Он нахмурился. Такие чувства, как любовь меледу отцом и ребенком, совершенно неразумны и лишь свидетельствуют о слабости, думал он, стиснув зубы. Никогда он не допустит, чтобы им так манипулировали.

Когда за поворотом исчез последний всадник, он с облегчением вздохнул. Скоро его борьбе конец. «Победитель должен быть только один, и им стану я». Ксантье открыл глаза и вгляделся в темноту. Повторять клятву нет необходимости, он помнит ее наизусть. Керколди перейдет к нему.

Тем временем в южной башне лежала его несчастная жена, терзаемая болезненными схватками. Не обращая внимания на ее стоны и вздохи, Ксантье достал из сундука меховые сапоги, натянул их на шерстяные чулки и накинул на плечи шерстяной плед. Он вышел из опочивальни, не сказав ни слова и даже не взглянув на Изадору.

Перед тем как покинуть замок, он заглянул в покои для гостей. Бесстрастно глянув на прекрасную косу, он взял кинжал и провел лезвием по ладони, пока оттуда не засочился тоненький ручеек крови. Затем поднял руку над подушкой, окропив своей кровью и косу, и белое полотно, и пол и циновки. После этого закутался в свой плед и проскользнул через кухонную дверь мимо мальчика, который все еще лежал без сознания. В порыве доброты, которая была ему почти не свойственна, он подкинул в тлеющие угли полено, чтобы подростка, когда очнется, не наказали за нерадение.

Ксантье стоял под снегом в свете полной луны, глядя, как пар клубится изо рта. Прищурившись, он заметил на снегу след саней, и жестокая улыбка исказила его лицо. В отдалении, на холме, послышались вой, повизгиванье и утробные рыки волков. Ксантье кивнул и тронулся в путь.

Маталия озиралась, всматриваясь в темные зевы проплывавших мимо пещер: маленькие, побольше, огромные. В лунном свете виднелись звериные следы, вдоль и поперек избороздившие снег цепочками узоров. Холодок пробежал по телу, и она вгляделась в темноту, высматривая притаившуюся опасность. Внезапно ей в глаза бросился необычный след — оттиск когтистой лапы шириной минимум в две человеческие ладони, и женщина затряслась от внезапного страха.

— Серый, — слабым голосом приказала она, — поворачивай. Я боюсь больших зверей.

Волк замедлил шаг и внимательно посмотрел на нее, будто пытался проникнуть в суть сказанного. Маталия умоляюще смотрела на него. Волк остановился и встряхнулся, подняв вокруг себя снежную бурю. Затем уселся, задрал морду и принюхался к морозному воздуху. Двое других подбежали к нему и тоже задрали морды.

Быстрая, мучительно болезненная схватка пробежала по телу, и Маталия удивленно вскрикнула. Она вцепилась в края саней, плотно зажмурившись, молясь, чтобы боль утихла. Через несколько секунд ей стало легче, и она открыла глаза. Внезапно ей очень сильно захотелось помочиться, она неловко спустила ноги с кожаного сиденья и быстро спрыгнула в снег. Снова охнув, она потащилась по пушистому покрывалу к какому-то хилому деревцу. Маталия медленно дышала, уцепившись за нижние ветви и прижавшись головой к стволу. Кривая улыбка поползла по ее лицу. Это всего лишь боли, которые испытывают под конец беременности, уверяла она себя. Так что лучше сейчас собраться и терпеть, иначе как она сможет родить? Женщина оглянулась через плечо на волков, которые с тревогой на нее смотрели. Они обменялись взглядами, после чего рыжий вскинул голову и завыл на луну.

Маталия неловко задрала юбки, чувствуя себя глупо, хотя никого поблизости не было, ухватилась за ветку и присела на корточки. Затем с облегчением вздохнула, не сомневаясь, что теперь-то уж эти мучительные боли прекратятся. С беспокойством стряхнув с плеч снег, что внезапно повалил крупными хлопьями, она двинулась к саням, когда ее настиг очередной приступ боли. Маталия рухнула на землю и почувствовала, как по ногам потекла теплая жидкость.

Над ней склонился рыжий волк, спокойно и уверенно глядя на хозяйку. Она вцепилась в его шерсть, и он поволок ее к пещере. Маталия отпрянула, вспомнив про диких зверей, но ее успокоил тихий волчий напев, и она неуклюже перелезла через порог пещеры. Ее мгновенно окутало теплом, и она опустилась на застеленный хвоей пол. Маталия проползла еще несколько футов в глубь пещеры, обхватила себя руками, тревожно и неуверенно озираясь в темноте.

Со странным равнодушием молодая женщина почувствовала, как медленно приближается следующая схватка. Боль росла, растекаясь из живота в ноги и грудь. Маталия уперлась руками в пол пещеры и громко закричала. Угасающим сознанием она уловила наступившую тишину: волки прекратили завывать. Она молча поблагодарила своих питомцев, которые побежали за помощью.