Кристи Келли - Каждая ночь – твоя

– Вальс или нет, какая разница? – с улыбкой бросила она.

– Э, не скажи! – возмутился Бэннинг. – Вальс – это же воплощение соблазна. Именно поэтому к нему до сих пор относятся с таким неодобрением. – Не дожидаясь, что на это возразит Эвис, Бэннинг вскинул лук и выпустил стрелу, попав в самый центр мишени. Губы его расползлись в улыбке. Он был счастлив. И не только благодаря удачному выстрелу, но в первую очередь из-за того, что стоявшая рядом с ним женщина снова напомнила ему ту Эвис, какой она была тогда, в коттедже. Веселую, жизнерадостную и теплую. Чем черт не шутит, подумал он, вдруг Эвис понемногу примирилась с мыслью о том, что их жизни отныне связаны воедино?..

– Осмелюсь предположить, что твой последний выстрел не оставил мне выбора – придется все-таки подарить тебе один танец.

Бэннинг самодовольно ухмыльнулся:

– Еще бы ты отказалась. Даже два танца, если мне удастся добиться своего. А это мне обычно всегда удается.

Глава 20

Эвис незаметно проскользнула в кабинет лорда Кесгрейва, свернулась калачиком в стоявшем у камина кресле и облегченно вздохнула. Слава Богу, удастся хоть немного побыть в одиночестве. Можно было бы, конечно, подняться в спальню, но Эвис до смерти не хотелось этого делать – болтливая Бриджет наверняка изнывает от нетерпения, дожидаясь возвращения хозяйки, а в других комнатах по-прежнему играли в какие-то шумные игры и веселились остальные гости. Можно было присоединиться к ним, но Эвис вдруг почувствовала, что просто умрет, если сию же минуту не сбежит куда-то, где сумеет побыть в тишине. Шумное веселье, смех и разговоры сводили ее с ума. Поэтому, сославшись на усталость, она постаралась незаметно ускользнуть и укрылась в кабинете хозяина дома.

Эвис бросила взгляд на часы – почти полночь. Скоро веселье начнет понемногу стихать, подумала она, и утомившиеся за день гости станут расходиться по своим комнатам. А как только дом погрузится в тишину, она потихоньку поднимется к себе наверх. К тому времени Бриджет либо уже уснет, либо будет слишком сонной, чтобы приставать к хозяйке с разговорами.

Эвис отыскала на письменном столе какую-то книгу, мимоходом отметив, что это сборник стихов. На столе горели две свечи, но их света было явно недостаточно, чтобы читать. Эвис со вздохом вернула томик на прежнее место и поудобнее устроилась в кресле.

Поскольку читать было нельзя, она принялась перебирать в памяти события сегодняшнего дня.

Ей до сих пор казалось странным, что после трех лет спокойной дружбы Эмори внезапно захотелось чего-то большего. Эвис ценила их дружбу, но ее никогда не тянуло к нему как к мужчине. Конечно, не появись в ее жизни Бэннинг, она, возможно, со временем смогла бы привязаться к Эмори. Но сейчас, узнав и почувствовав, что такое страсть и желание, Эвис понимала, что ее отношения с Эмори никогда не выйдут за рамки приятельских.

Как все-таки странно, думала она, прожив до двадцати шести лет, она уже успела примириться с тем, что мужчины, по-видимому, не находят ее привлекательной. Ни один мужской взгляд никогда не останавливался на ней с восхищением… она привыкла к этому и не роптала. И вдруг сразу двое мужчин, точно сговорившись, воспылали к ней страстью. Очень, очень странно, теряясь в догадках, думала Эвис.

Внезапно дверь кабинета хлопнула, и Эвис, испуганно прикрыв ладонью рот, поглубже забилась в кресло. Слава Богу, в кабинете было достаточно темно, может быть, ей повезет, и вошедший не заметит, что в комнате кто-то есть.

– Ну и что именно, ты считаешь, я должен сделать? – поинтересовался Бэннинг, вслед за лордом Кесгрейвом входя в кабинет.

– У тебя нет выбора, друг мой! – бросил тот в ответ.

– Она ни за что не согласится.

Эвис невольно принялась гадать, кто такая эта таинственная «она», о которой шла речь, и на что именно она никогда не согласится.

– Тогда скомпрометируй ее, черт возьми! – буркнул лорд Кесгрейв. – Только постарайся, чтобы при этом присутствовало как можно больше народу.

– Если я это сделаю, она возненавидит меня на всю жизнь, – с тяжелым вздохом ответил Бэннинг.

Судя по легкому бульканью, лорд Кесгрейв наполнил два бокала бренди. Потом Эвис услышала сдавленное проклятие.

– Ну и темно же тут! – чертыхнулся он.

О Господи! Эвис перепугалась не на шутку. Если он решит зажечь еще пару свечей, то наверняка обнаружит ее убежище. А Эвис страшно этого не хотелось. При обычных обстоятельствах она бы ни за что не стала подслушивать… однако этот разговор заинтриговал ее, и сейчас она многое отдала бы, лишь бы иметь возможность дослушать его до конца.

– Послушай, Бэн, если ты намерен сделать все, чтобы защитить ее от этого мерзавца, то особого выбора у тебя нет.

– Ну, она, возможно, никогда не согласится выйти за меня замуж. Знаешь, Трей, мне уже начинает казаться… а вдруг она не совсем равнодушна к этому типу?

– Но она ведь провела с тобой наедине почти две недели! Неужели даже после этого она не испытывает к тебе никаких чувств?

Господи… так они говорят о ней! Наверное, она совсем отупела от усталости, если сразу же не сообразила, что эти двое обсуждают ее. Гнев ударил ей в голову с такой силой, что Эвис моментально забыла о своем благоразумном решении остаться незамеченной.

– Просто ушам своим не верю! – воскликнула она, выпрыгнув из своего кресла, словно чертик из коробочки. – Так, значит, ты рассказал обо мне?!

– Добрый вечер, мисс Коупли. – Лорд Кесгрейв невозмутимо поднес к губам бокал с бренди. – Присоединитесь к нам?

Проигнорировав вопрос хозяина дома, Эвис, точно разъяренная тигрица, накинулась на Бэннинга:

– Ты… ты рассказал обо мне!

– Вообще-то, мисс Коупли, – вмешался лорд Кесгрейв, – Бэннинг ничего мне не говорил. Я сам догадался, что между вами что-то происходит.

Она, наконец, соизволила обратить на него внимание.

– Как вы могли об этом догадаться, – ее глаза горели яростью даже в темноте, – если он не рассказал вам об этом?!

– Видите ли, – вкрадчиво произнес Кесгрейв, – это я помог Бэннингу и не дал вам поговорить с Биллингсуортом в тот вечер, когда ваш кузен давал бал.

На мгновение Эвис оцепенела.

– И только поэтому вы вообразили, что мы с Селби стали любовниками? – саркастически бросила она, когда дар речи вновь вернулся к ней. – Это абсурд!

– Нет. – С губ лорда Кесгрейва сорвался гортанный смешок. – Кое-кто видел, как Бэннинг покидал гостиницу «Холсгед инн» с женщиной, в которой за полверсты можно было угадать леди из общества. Мне оставалось только сложить вместе два и два. Нетрудно было догадаться, что этой женщиной были вы, мисс Коупли, в особенности если вспомнить, что после бала у вашего кузена и вы, и он вдруг неожиданно куда-то исчезли и пропадали целых две недели.