Сэнди Хингстон - Безрассудная леди

Камберленд. Боже милосердный!

— Татьяна! — крикнул Лукас и бросился к ней, расталкивая танцующих. — Татьяна! — Голос его потонул в женских визгах, потому что в этот момент погасли огни и все погрузилось в кромешную тьму. Лукас услышал перекрывавший весь этот шум довольный хохот принца-регента. Потом над возвышением зажегся ярко-желтый огонь, и все присутствующие от неожиданности замолчали.

— Все на лужайку! — весело крикнул Примни, тучная фигура которого освещалась мерцающими огнями. — Все на лужайку, смотреть фейерверки!

То, что началось потом, можно сравнить лишь с паническим бегством. Лукас попытался идти против течения к тому месту, где последний раз видел Татьяну, но напор толпы был слишком силен. Его подхватило и понесло течением. Единственным утешением была уверенность в том, что Камберленд тоже не сможет противостоять натиску толпы и вместе с Татьяной обязательно окажется снаружи.

Нащупав рукоятку пистолета, спрятанного за поясом, Лукас продолжал оглядываться вокруг в надежде увидеть Татьяну. Раскат грома вдалеке заставил всю честную компанию дружно охнуть. В потемневшее небо над цветниками взвился огонек, рассыпавшийся множеством звезд. Пока они падали на землю, отражаясь в темном пруду, Лукас успел заметить Джиллиан Иннисфорд, опиравшуюся спиной о столб рядом с балюстрадой, и Матвея Платова, неподвижно стоявшего перед ней.

Звездочки погасли, Джиллиан и Платов исчезли из виду. Лукас бросился к ним, надеясь, что успеет — ведь они находились не больше чем в десяти шагах от него.

— Матвей! — крикнул он. В небо взлетел еще один фейерверк, осветив ночное небо каскадом синих, белых и желтых огоньков. В их неестественном свете он увидел улыбающуюся Джиллиан, которая доставала из рукава платья что-то сверкающее. Толпа замерла, любуясь россыпью огней в небе над садом. — Матвей! — снова крикнул Лукас, продираясь к нему сквозь толпу. — У нее…

Снова взлетел фейерверк, снова охнули восторженные зрители…

И тут Лукас услышал значительно менее громкий хлопок; прозвучавший совсем близко от него.

Атаман упал на колени.

— Будь ты проклята! — крикнул Лукас и, преодолев разделяющее их расстояние, успел подхватить его.

— И ты будь проклят! — в ярости прошипела какая-то дама, которой он нечаянно наступил на подол платья.

Лукас обеими руками поддерживал Платова. Гаснущие звездочки успели на мгновение высветить рыжеватые локоны.

— Останови ее! — хрипло пробормотал казак.

Лукас сделал выпад и успел зажать в кулаке рыжую прядь. Джиллиан взвизгнула, попыталась высвободиться, но он подтянул ее за волосы, как на канате. Она попробовала поднять пистолет, но Лукас выбил его из ее рук, и он упал где-то внизу, в цветнике.

— Ты тяжело ранен? — спросил он Платова.

— Пуля попала в плечо, но кость не задета. Ничего страшного.

Джиллиан упала на колени и приняла расчетливо соблазнительную позу, отчего ее грудь натянула ткань платья.

— Лукас, слава Богу, ты здесь! Этот иноземец имел наглость…

Лукас, воспользовавшись темнотой, дал ей увесистую затрещину.

— Кто убил Казимира Молицына? — прохрипел он, затем, не получив ответа, с такой силой дернул Джиллиан за волосы, что она громко лязгнула зубами.

— Ты делаешь мне больно…

— Ну же! Это Уиллоуби?

— Откуда, черт возьми, мне знать?

Он выхватил свой пистолет и приставил к ее щеке.

— Не рассчитывай, что я пощажу тебя. Тем более после того, что ты позволила ему сделать с Татьяной.

— Я не понимаю, о чем ты, — со злостью сказала она. Мускусный аромат ее духов смешался в ночном воздухе с запахом серы от фейерверков.

— Где твоя сабля, Матвей?

— Здесь, — со стоном расправил плечи Платов.

Лукас кивком головы показал на тициановские локоны, зажатые в кулаке.

— Режь, — сказал он.

— Нет, Лукас, только не это!

Клинок сверкнул в воздухе. Лукас зажал рукой следующую прядь волос.

— Ах ты, мерзавец!

Сабля со звоном опустилась. Джиллиан, всхлипывая, наблюдала, как к ее ногам падают рыжие локоны.

— Если угодно, он может обрить тебя наголо.

— Лукас, умоляю, ради любви, которую когда-то мы испытывали друг к другу… — Джиллиан с торжествующей ухмылкой пустила в ход главный козырь: — Ради нашей дочери…

— Ты говоришь о Бекки Синклер из Смитфилда?

Снова взлетели в небо разноцветные ракеты. При их свете Джиллиан пристально взглянула на него, потом расхохоталась.

— Думаешь, ты такой непогрешимый и такой умный? — Она прищурилась. — Ты полагал, что можешь спасти меня, не так ли, Лукас? Подумай лучше о спасении своей души! В то утро на берегу Темзы ты убил не того, кого следовало. Ты убил невинного человека!

— Невинного? — в ужасе выдохнул Лукас.

— Вот именно, голубчик. Гарри вовсе не занимался контрабандой — он думал, что с ялика выгружают шотландское виски. Я послала его на реку на рассвете, так как знала, что ты ждешь там. Неужели ты в самом деле считал, что я не разгадаю твою затею? Я даже организовала своевременное появление там компании мастеровых. А знаешь, что я им пообещала, Лукас? Что они смогут поразвлечься в моей постели. И будь уверен, я выполнила свое обещание, как только ты столь удачно для меня пристрелил моего мужа. Я хорошо позабавилась с ними! Ты никогда не был так хорош в постели, как они, дорогой.

Лукас схватил ее за горло.

— Почему ты это сделала, гадина? — с трудом выдавил он. — Почему?

— Потому что мой муж оказался таким же несговорчивым, как и ты. Он не желал поддержать наше дело.

— Бонапарта? — Лукас не верил своим ушам. — Черт возьми! Но какое тебе дело до Бонапарта?

— Просто меня забавляло, что это корсиканское ничтожество, сын торговца, будет править миром, — с наслаждением произнесла она.

— Но он разбит наголову, сослан на Эльбу! Вы проиграли!

— Ты так считаешь? — Огни фейерверка отразились в ее глазах. — Поживем — увидим. Нас не остановить. Ни один из тех, в чьих жилах течет голубая кровь, не сможет этого. Так что поживем — увидим!

Платов начал терять терпение.

— Что она говорит? Эта баба только задерживает нас!

Лукас сгреб в кулак оставшиеся локоны.

— Камберленд заодно с вами?

В темном небе рассыпались новые звездочки, и Джиллиан, улыбнувшись, молниеносно нанесла удар ножом, который прятала в складках юбки. Оружие попало бы в цель, если бы не быстрое, как молния, движение сабли, выбившей нож из ее руки.

Лукас охнул, увидев, как клинок врезался в ее грудь.

— Прости меня, дружище. — Платов высвободил клинок и тщательно вытер его. — Я подумал, что тебе не захочется самому ее убивать.

— Я… — Лукас вздрогнул, увидев, как из раны хлынула кровь.