Сэнди Хингстон - Безрассудная леди

— А теперь, месье, объясните, почему вы вдруг заговорили о Молицыне?

Лукас поклонился, как того требовала фигура танца, сделал шаг назад, потом шаг вперед.

— Два десятка лет назад вам было причинено непоправимое зло, ваша светлость.

— Членам моей фамилии было причинено немало зла, — высокомерно произнесла княгиня.

— Но в тот раз это коснулось вас лично. — Танец снова свел их вместе, и Лукас сопроводил ее в конец вереницы танцующих пар. — Была оскорблена ваша честь.

Она напряглась, как пружина, и Лукас даже засомневался, не ошибся ли он в своих догадках. Однако она не возразила… Он сделал глубокий вдох и произнес:

— Потом были некоторые… последствия. — Нежная кожа между белым платьем и спрятанным под маской лицом порозовела. Лукас, осмелев, решился продолжить: — Возможно, вы полагали, что последствия были устранены.

Она вздернула подбородок, глаза ее вспыхнули.

— Мы, русские, не какие-нибудь чудовища! — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

— Ну конечно. Поэтому вы поручили Казимиру позаботиться о «последствиях».

Она сделала изящной ножкой очередное па в такт музыке.

— Не понимаю, месье, какое отношение все это имеет к вам?

— Казимир был убит в Париже.

Княгиня чуть не споткнулась, но Лукас ее ловко поддержал, успев при этом поклониться леди Борнмут, которая оказалась их визави в танце.

— Сейчас «последствия» перешли в мои руки.

— Невероятно! — Голос великой княгини задрожал. — Довериться англичанину! Он никогда не сделал бы этого!

— Он опасался за безопасность предмета нашего разговора в России и был прав. В ту ночь, когда я, следуя его указаниям, нашел этот предмет в глухом селении неподалеку от Вологды, деревушку сожгли дотла. Никого из жителей не осталось в живых…

— Боже милосердный!

— Никого, кроме одного человека. Того самого, за которым я туда приехал.

Зеленые глаза искоса взглянули на него.

— Вы… спасли ее?

Он кивнул. Княгиня тут же что-то беззвучно пробормотала одними губами, очевидно, молитву.

— И вы… привезли ее сюда?

— В то время я не знал, что именно было поручено моим заботам.

Его собеседница наконец взяла себя в руки.

— Все это очень интересно, лорд Стратмир, но вы говорите загадками. Что вам нужно от меня?

— Со времени нашего возвращения в Англию были совершены три покушения на ее жизнь. Я подумал, что, возможно, вы стоите за этим.

— Я? — изумленно воскликнула она. — Зачем мне… Как я уже сказала вам, мы не чудовища, не то что вы, англичане.

Танец подходил к концу, в его распоряжении почти не оставалось времени.

— Если не вы, — тихо сказал Лукас, — тогда, возможно… ее отец?

Она снова застыла в напряжении.

— Повторяю вам, милорд, мне непонятно…

— Послушайте, я ее люблю и хочу жениться на ней. Вы можете счесть, что я недостоин породниться с домом Романовых, но, клянусь жизнью, единственная моя цель — сделать ее счастливой. Если она вам небезразлична, если хоть какая-то часть вашего существа все еще…

— Загадки, — хрипло прошептала она. — Сплошные загадки.

— Он англичанин, не так ли? Потому вы и ненавидите нас… потому вы и ваш брат задумали расстроить планы принца-регента?

— Моему брату ничего об этом не известно! — горячо возразила княгиня. — Если вам вздумается рассказать ему эти сказки, он вам не поверит, и вы ничего не сможете доказать. Казимира нет в живых…

Еще немного терпения…

— Она любит вас, она вас чтит. Я знаю, что она никогда не станет просить признать ее; но встретиться с ней…

— Это невозможно.

— Значит, вы мне не скажете, кто ее отец?

Танец закончился, и великая княгиня слегка присела в реверансе.

— Умоляю вас! — воскликнул Лукас. Окружающие с любопытством оглядывались на них, но его это уже не беспокоило. — Поймите: кто-то пытается убить женщину, которую я люблю!

— Мы все время говорим загадками, — повторила княгиня и, опустив глаза, прошла прочь.

— Черт бы побрал вас! — взорвался Лукас.

Она на мгновение оглянулась.

— Один ваш соотечественник уже позаботился об этом! — В ее голосе прозвучала откровенная ненависть.

— Лукас! — услышал он и неохотно оглянулся, заметив Далси, которая, приподнявшись на цыпочки, издалека махала ему рукой. Ему с большим трудом удалось протиснуться к ней сквозь плотную толпу гостей.

— Ты видела Татьяну? — встревоженно спросил он.

— Неужели ты потерял ее? — в ужасе воскликнула графиня, но тут же с облегчением вздохнула. — Успокойся, дорогой. Вот она. Смотри, рядом с царем!

Взглянув на женщину в белом, Лукас покачал головой:

— Это великая княгиня Олденбургская.

— Ты шутишь! Но я могла бы поклясться… — Далси вдруг замолчала. — Силы небесные, Лукас, неужели Татьяна…

— Не болтай лишнего, мама, — коротко приказал он. — Лучше помоги мне найти ее — я и без того потерял слишком много времени, — А куда исчез атаман Платов? — удивленно спросила графиня.

— Следит за Джиллиан; по крайней мере я очень надеюсь, что это так, — сказал Лукас, окидывая взглядом толпу в поисках Татьяны. Снова заиграла музыка — на этот раз вальс. У него застучало в висках. Он почувствовал себя беспомощным, потерпевшим поражение. Разве можно надеяться, что удастся узнать, кто отец Татьяны, если великая княгиня не пожелает открыть свой секрет?

— Смотри! — вдруг воскликнула Далси, указывая пальцем на танцующих. — Видишь? Она танцует! — Лукас взглянул на проносившуюся в вальсе пару. — С кем это?

Заметив черную повязку на глазу партнера Татьяны, Лукас ответил:

— С герцогом Камберлендским.

— Подумать только! С родным братом принца-регента! Тебе надо держать ухо востро, Лукас, иначе можешь потерять эту девочку. — Она некоторое время наблюдала за танцующими, потом покачала головой. — Нет, беру свои слова обратно. Ты, конечно, можешь ее потерять, но он тебе не соперник.

— Что ты имеешь в виду, мама? — поинтересовался Лукас, собираясь идти за Платовым.

Далси рассмеялась.

— Ты только посмотри, как напряженно она держится! Мне вспомнилось, что Татьяна так же держалась, впервые танцуя с тобой, дорогой, еще в Сомерли-Хаусе. Припоминаешь?

Лукас остановился, вспомнив, какой ненавистью горел ее взгляд, как напряглось ее тело, как утратила она привычную выдержку. Но почему она ведет себя таким образом с Камберлендом? Медленно повернувшись, он взглянул на другую леди в белом, которая все еще стояла на возвышении возле царя и тоже наблюдала за танцующими, точнее — за герцогом Камберлендским и его партнершей. Спина ее снова была напряжена, по-восточному раскосые зеленые глаза смотрели сквозь прорези белой маски с ненавистью, пылая адским пламенем.