Лиза Клейпас - Искушай меня в сумерках

– Я хотела рассказать вам раньше, – сказала Кэтрин. – Но боялась, что это еще больше склонит вас в пользу Гарри. Сострадание – ваша слабость. А ведь Гарри никогда не будет нуждаться в вашей симпатии, а возможно, даже и в любви. Мне не верится, что он способен стать вам достойным мужем.

Поппи сквозь слезы посмотрела на Кэтрин.

– Тогда зачем вы мне все это говорите?

– Потому что я хоть и считала всегда, что Гарри не умеет любить, не уверена в этом до конца. Я никогда не могла быть уверена ни в чем, что касается Гарри.

– Мисс Маркс, – начала Поппи и исправилась, – Кэтрин. А каким образом вы с ним связаны? Как получилось, что вы все о нем знаете?

По лицу Кэтрин пробежала любопытная череда эмоций... беспокойство, печаль, мольба. Она задрожала крупной дрожью, хорек на ее коленях проснулся и икнул.

Молчание все длилось, и Поппи бросила вопросительный взгляд на Амелию. Та еле заметно кивнула сестре, как бы говоря: "Потерпи".

Кэтрин сняла очки и тщательно протерла запотевшие стекла. На лице ее выступила испарина, нежная кожа теперь жемчужно блестела.

– Через несколько лет после того, как Николетт приехала с любовником в Англию, – сказала она, – у нее родился еще один ребенок. Девочка.

И предоставила Поппи самостоятельно делать выводы. Поппи задумчиво покусывала костяшки пальцев.

– Вы? – наконец выдавила она.

Кэтрин, все еще сжимая в руке очки, подняла голову. Поэтичное, тонкое лицо, в прекрасных, симметричных чертах которого, однако, присутствовало нечто решительное и непреклонное. Да, она была чем-то похожа на Гарри. И нечто в ее холодной сдержанности говорило о глубоких переживаниях.

– Почему вы никогда об этом не упоминали? – изумленно спросила Поппи. – А мой муж, почему он молчал? Почему ваше существование – это секрет?

– Для моей же собственной безопасности. Я взяла себе другое имя. Никто никогда не узнает, почему.

У Поппи на языке вертелось еще множество вопросов, но, похоже, Кэтрин Маркс рассказала все, что могла. Она почти неслышно извинилась, потом извинилась еще раз, встала и переложила сонного хорька на ковер.

Схватила ботинок и вышла из комнаты. Доджер немедленно пробудился, встряхнулся и последовал за ней.

Оставшись наедине с сестрой, Поппи уставилась на груду пирожных на столике. Воцарилось долгое молчание.

– Чаю? – наконец спросила Амелия.

Поппи рассеянно кивнула.

Чай был разлит по чашкам, и обе они потянулись за пирожными, пальцами отламывая толстые полоски теста, аккуратно откусывая. Кислый лимон, сладкий сироп, рассыпчатые, шершавые крошки. Вкус детства. Поппи смыла его глотком чая с молоком.

– Все, что напоминает мне о родителях и о нашем уютном домике на Примроз Плейс... – протянула Поппи задумчиво, – всегда улучшает мне настроение. Как вот эти пирожные. Или цветастые занавески. И басни Эзопа.

– И запах аптечных роз, – отозвалась Амелия. – И дождевые капли, стекающие по соломенной крыше. А помнишь, как Лео ловил в банки светляков, и мы пытались использовать их за ужином вместо свечек?

Поппи улыбнулась.

– Я помню, как никогда не могла найти ни одного противня для пирога, потому что Беатрис вечно делала из них постельки для своих питомцев.

Амелия прыснула в совершенно неподобающей для леди манере.

– А помнишь, один из наших цыплят так испугался соседской собаки, что у него выпали все перья? И Беа заставила маму связать ему свитер?

Поппи расплескала чай.

– Я была просто в шоке. Вся деревня приходила посмотреть на нашего лысого цыпленка в свитере.

– Насколько я знаю, – усмехнулась Амелия, – Лео с тех самых пор не прикасается к курятине. Говорит, что не может есть на ужин того, кто при жизни, возможно, носил одежду.

Поппи вздохнула.

– Я раньше не понимала, каким восхитительным было наше детство. Мне хотелось, чтобы мы были как все, чтобы о нас не говорили "эти странные Хатауэи", – она слизнула липкую капельку сиропа с кончика пальца и печально посмотрела на сестру. – Мы никогда не станем как все, да?

– Нет, милая. Правда, должна признаться, я никогда не понимала твоего стремления к обыкновенной жизни. Для меня это слово означает скуку.

– А для меня оно означает безопасность. Уверенность в завтрашнем дне. Слишком уж много мы пережили ужасных неожиданностей, Амелия... Смерть мамы и папы, и скарлатину, и пожар...

– И ты веришь, что с мистером Бэйнингом была бы в безопасности? – ласково спросила Амелия.

– Мне так казалось, – Поппи пораженно покачала головой. – Я была настолько уверена, что мне с ним будет хорошо!... Но оглядываясь назад, я не могу не думать... Майкл не стал за меня бороться, понимаешь? Гарри кое-что сказал ему при мне в день нашей свадьбы... "Она была бы твоей, если бы ты хотел ее, но я хотел ее сильнее". Я ненавидела то, что Гарри совершил, но... какой-то части меня очень нравится знать, что Гарри не считает, будто я ниже его.

Амелия с ногами уселась на диван и с нежной заботой посмотрела на сестру.

– Думаю, ты уже поняла, что твоя семья не позволит тебе вернуться к Гарри, пока мы не убедимся, что он хорошо с тобой обращается.

– Но он так и делал! – ответила Поппи. И рассказала сестре, как она подвернула ногу, и как Гарри о ней заботился. – Он был таким заботливым и добрым, и... в общем... любящим. Если это – проблески настоящего Гарри, то я... – она замолчала и провела пальцем по краю чашки, напряженно вглядываясь в ее донышко. – По дороге сюда Лео кое-что сказал мне. Что я должна решить, простить мне Гарри за то, как он вынудил меня выйти за него замуж, или нет. Думаю, я должна это сделать, Амелия. Ради себя самой и ради Гарри.

– Людям свойственно ошибаться, – ответила Амелия. – А прощать тяжело. Но я думаю, да, это хорошая мысль.

– Проблема в том, что тот Гарри, который так обо мне заботился тогда, появляется не слишком-то часто. Он все время до смешного занят, он сует свой нос во все мыслимые дела в этом чертовом отеле – лишь бы не думать ни о чем личном. Если бы я смогла вытащить его из "Ратледжа" в какое-нибудь тихое место и просто...

– Неделю не выпускать из постели? – блестя глазами, предложила Амелия.

Поппи удивленно взглянула на сестру, покраснела и попыталась подавить смех.

– В браке это буквально творит чудеса, – продолжила Амелия. – Разговоры с мужем после занятий любовью просто восхитительны. Он лежит рядом, исполненный благодарности, и на все отвечает: "Да, дорогая".

– Не знаю, удастся ли мне уговорить Гарри остаться здесь со мной на несколько дней, – задумчиво заметила Поппи. – Сторожка егеря в лесу все еще пустует?