Кэрол Финч - Моя навсегда

— Да, — согласилась Иден. — Но скажите, как выйти замуж за человека, который меня не любит?

— Вы в этом уверены? — Усмехнувшись, он снова принялся чистить лошадь. — Некоторые люди опасаются произносить определенные слова, но это не означает, что им на все наплевать. Подчас чувства человека проявляются в том, что он делает, а не в цветистых фразах. — Иден молчала, и он продолжил: — Взять, к примеру, эту неприятную историю с похищением. Вернувшись в хижину и увидев вас во власти Локвуда, Себастьян вышел из себя и чуть не убил негодяя. И пока вы поправлялись, его светлость ухаживал за вами. А совсем недавно, когда вы оба оказались перед лицом смерти, он, не задумываясь, пожертвовал собой, чтобы спасти вас. Вот и скажите мне, похож он на человека, которому все безразлично? Вы все еще считаете, что его светлость решил жениться на вас исключительно из-за угрызений совести?

— Откуда в вас такая мудрость? — улыбнулась Иден, — Это не мудрость, а скорее наблюдательность, — уточнил Талли. — Я много лет провел с его светлостью и превосходно его знаю, пожалуй, лучше, чем он сам.

Ни один человек не станет рисковать своей жизнью, если у него нет на это убедительных причин. Себастьян Сейбер всегда был человеком чести, даже когда прибегал к обману, чтобы послужить Америке. Генерал Вашингтон обманул сэра Клинтона, прежде чем молнией умчаться на юг. А его честность легендарна.

— Вы меня убедили, Талли. — Поднявшись, Иден задумчиво смотрела на дождевые капли, искрившиеся в свете фонаря янтарными осколками. — Себастьян честный и благородный человек. Жаль, что я его недостойна.

— Святая — и недостойна? Вздор! — расхохотался Талли.

— Поверьте мне, Талли, я не святая, — возразила Иден и вышла под проливной дождь.

Добираясь до уединенной хижины Тедиеса, Джерард старательно обходил патрули мятежников и, как животное, питался отбросами. Но Тедиеса он не застал… потому что Тедиеса не существовало! Ища в доме еду, Джерард наткнулся на маскарадный костюм Сейбера.

— Подлый ублюдок! Чертово отродье! — Проклятия Локвуда заглушали барабанную дробь дождевых капель.

Скольких же британцев этот прохвост одурачил своим маскарадом! Неудивительно, что Себастьяна никогда не оказывалось рядом в то время, когда Тедиес был в хижине. Продолжая неистово ругаться, Джерард швырнул на пол куртку на толстой подкладке и зашагал по комнате. Он не знал, жив Себастьян или мертв, но надеялся, что мертв. В любом случае этот негодяй надолго выбыл из игры. Как жаль, что ему не удалось похитить Иден и потребовать за нее выкуп! Его сбережения заметно таяли. Остановившись, Джерард некоторое время задумчиво смотрел в окно, а затем холодно ухмыльнулся. Несомненно, генерал Пембрук все еще занят войной, а Сейбер мертв или близок к смерти, так что выкрасть «святую» не составит труда. И когда эта проклятая война окончится, у Джерарда будет достаточно средств, чтобы обосноваться там, где его никто не знает. На его губах заиграла довольная улыбка. Ему еще предстоит расквитаться с Иден Пембрук. У него чертовски хорошая память, и он не забыл ничего, так что скоро сведет с леди старые счеты. А потом продолжит свой путь с туго набитым карманом, оставив прошлые неудачи далеко позади!

Глава 18

— Прошлой ночью окончательно решилась судьба Корнуоллиса, — рассказывала Иден, сидя у постели Себастьяна и держа его за руку. — Как ты и предсказывал, он попытался удрать. — Она положила ладонь ему на лоб, проверяя, не горячий ли. Хотя Себастьян был слаб и все время дремал, у него, похоже, впервые за много дней была нормальная температура. — Во время шторма Корнуоллис пытался переправить своих людей через залив в Глостер, но сильный ветер и волны разметали его лодки. Сегодня в десять утра он потребовал белый флаг и барабанщика и собирается вступить в переговоры. Так что война наконец-то закончена! — Иден не думала, что Себастьян ее слышит, он лежал так неподвижно, что походил на спящего.

— А как насчет войны между нами? — Густые черные ресницы приподнялись, взгляд серебристо-серых глаз копьем пронзил Иден, она почувствовала, как плавится сердце в ее груди.

Разговор с Талли помог Иден понять человека, которого она любила. В мечтах грезилось провести всю жизнь рука об руку с Себастьяном, но по-прежнему существовали два препятствия: ее запятнанное прошлое и то, что он так и не произнес: «Я тебя люблю».

Талли утверждал, что о любви нужно судить не по словам, а по поступкам, но, увы, он не мог быть объективен в силу своего преклонения и преданности. Себастьян был человеком чести, а такие люди всегда встают на защиту слабых, это для них естественно. Иден не сомневалась, что в ту роковую ночь Себастьян любого бы спас от рук Локвуда. Он был рожден и воспитан джентльменом, в его жилах текла благородная кровь многих поколений. Именно эти, впитанные с молоком матери, нормы поведения побудили Себастьяна рисковать жизнью ради спасения Иден, хотя в изложении Талли ситуация выглядела совершенно по-другому.

А еще ее проклятое прошлое. Оно будет неотступно следовать за ней и постепенно сводить ее с ума. Оглядываясь назад, Иден поняла: она отвергала всех женихов именно потому, что чувствовала себя запятнанной и недостойной, Многие годы она пыталась искупить свой грех, но ничем нельзя было исправить уже совершенное. Себастьян оказался единственным человеком, сумевшим разглядеть за жизнерадостной улыбкой мрачную тайну. Она не имеет права тащить в семейную жизнь свой страшный груз.

— Ты мне не ответила, — отвлек ее от размышлений Себастьян.

— Я думаю. Мне кажется, ты преувеличиваешь. Мы с тобой никогда не затевали войну, это точно.

— Но мы никогда и не были в мире, это точно. — Прищурившись, Себастьян взглянул на Иден в солнечном ореоле волос. — Ты ведь не собираешься выходить за меня замуж, верно? Твои ежедневные обещания лишь средство заставить меня пережить очередную ночь.

— Я не могу принять твое предложение, — после долгого молчания заявила Иден, смело выдержав его внимательный взгляд.

— Почему? Из-за твоего прошлого? — спокойно спросил Себастьян.

— И да и нет. — Она побледнела и отвела глаза.

— Ладно, так в чем же дело? — Боже, до чего противно лежать неподвижно, с головой, одурманенной обезболивающим! Он не мог сосредоточиться, и это не сулило ничего хорошего в разговоре с обладательницей столь острого ума.

— Себастьян, мне известно твое прошлое, — отрывисто сказала Иден и, поднявшись, принялась бродить по комнате.

— Полагаю, я должен благодарить за это Талли, — проворчал Себастьян.

— Я не дала ему возможности утаить правду, — вступилась за Рандолфа Иден.