Стелла Камерон - Без страха и сомнений

– Хорошо. Вот что тебе надлежит сделать.

Почти сутки прошли с того момента, как Сейбер объявил о своем намерении жениться на ней. В не очень приятной компании Марго, графини Перруш, Элла поехала кататься верхом в парк. Графиня прислала записку, приглашая Эллу на прогулку, и любопытство не позволило той отказаться.

Под голубым кристально-чистым небом они трусили рысцой по Роттен-Роу. Элла краем глаза поглядывала на свою спутницу: элегантная черная вуаль выгодно подчеркивала красоту Марго.

Позади трусил грум графини.

– Трудно найти лучшее место для разговора, – промолвила наконец графиня. Она слегка кивнула джентльмену, который ехал им навстречу. Он отсалютовал ей, приложив кнут к шляпе. – Мне бы хотелось рассеять возникшее у тебя опасение по поводу моих отношений с Сейбером. Необходимо прояснить ситуацию.

Вот опять она в компании человека, которого Сейбер посвятил в свои секреты. Элла не видела его с тех пор, как он заявил Девлину о своем намерении жениться на ней. Он ушел и больше не возвращался, а с этой женщиной он, по-видимому, часто проводит время.

– Прежде всего я должна сказать тебе, что очень рада, что вы с Сейбером решили пожениться. Он прекрасный человек и станет тебе прекрасным мужем.

Прекрасный человек! Графиня может притворяться безразличной, но это далеко не так. Ей нравится Сейбер. И Сейберу она нравится. Макс говорил, что в его кругу считается естественным иметь любовницу…

Этого не может быть. От этой мысли у Эллы больно сжималось сердце.

Она окинула взглядом серое платье, обрисовывающее стройную фигуру. И как она, Элла, может сравнивать себя с такой уверенной и опытной женщиной?

– Мы не объявляли о помолвке, – сказала Элла. Солнце, проглядывавшее сквозь листву дубов, отбрасывало блики на красную землю, взрытую подковами.

Графиня посмотрела на Эллу.

– Но ведь объявите в скором времени, не так ли? Элла пустила лошадь шагом.

– А разве женщины могут как-то повлиять на ход событий?

– Ты моложе меня, – сказала графиня. – Но мне кажется, что ты не менее упряма. Я могу и ошибаться, но, по-моему, ты не из тех женщин, кто пасует перед ударами судьбы.

Графиня ее неплохо разгадала, подумала Элла.

– В смелости вам не откажешь – вы решили встретиться со мной, несмотря на нашу последнюю размолвку, – сказала она.

– А я и пригласила тебя, собственно, из-за этого. Я должна развеять твои заблуждения по поводу моего визита к Сейберу.

Элла сосредоточила взгляд на дороге перед собой.

– Я вижу, что поступила правильно, придя на встречу с тобой. Я никогда не принадлежала Сейберу… Когда я говорю, что он мой друг, я имею в виду, что мы именно друзья и ничего больше. Нам обоим пришлось много выстрадать. Я тоже была в Индии. Там мы и встретились с ним. Между нами существует взаимная симпатия – чистое, дружеское чувство. Я всегда угадываю, когда он чем-то озабочен или встревожен. Я почувствовала это и в тот вечер. Но, как оказалось, я ошиблась.

– Вы не ошиблись, – ровным голосом заметила Элла. – У него был ночной кошмар. А потом мы с ним поссорились.

– Ночной кошмар, – без удивления повторила графиня. – Ах, эти проклятые кошмары.

– Вы знаете, что Сейбер переехал на Пэл-Мэл? – спросила Элла, повысив голос. – Биген уже обосновался в доме – по крайней мере в вестибюле.

– Как интересно. Но ты, кажется, не желаешь упоминать о своей помолвке.

– А не было никакой помолвки. – Она не собирается рассказывать все этой женщине, которая вынуждена отрицать свою связь с Сейбером.

Любовница. Даже само слово терзало ее душу.

– Хорошо, – промолвила графиня Перруш. – Ты по-прежнему не доверяешь мне?

Щеки у Эллы покраснели, и не мудрено в такой ветер! Элла прижалась к обочине, давая дорогу желтому фаэтону. Джентльмен, сидевший в нем, оглянулся на нее, проезжая. Она заметила ухмылку, оценивающий взгляд и отвернулась. Знаки внимания со стороны других мужчин ее не интересовали.

– Ты ошибаешься. – Графиня Перруш подъехала к Элле. – Я вовсе не его любовница.

Элла наклонила голову, чтобы скрыть краску, заливавшую ее щеки, в чем вряд ли можно было винить ветер.

– Я не любовница ему, – повторила графиня. – Я сказала тебе правду. Мы друзья. И поэтому я хочу и тебе стать другом. Хочу помочь вам с Сейбером. Но сначала я должна завоевать твое расположение.

– Нельзя заставить человека любить или ненавидеть, – сказала Элла, придерживая лошадь. Она прямо посмотрела в лицо графине. – Всем известно, что вы с Сейбером больше чем просто друзья.

– Это досужие сплетни. А сплетни – это ложь. Если позволишь, я расскажу тебе историю нашего знакомства. Тогда ты сама все поймешь.

Элла глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце.

– Мы встретились в Индии. После того как он вернулся туда второй раз.

– Это мне уже известно.

– Я попала в беду. Я вверила себя человеку, который… обманул меня.

– Простите, – пробормотала Элла, сочувственно покосившись на свою спутницу.

Графиня осадила лошадь.

Элла тоже остановилась. Она развернула свою серую в яблоках кобылу и поскакала к графине, которая направила свою гнедую прочь с дороги в тень, под развесистые ветви ивы.

Грум графини ждал их на почтительном расстоянии.

– Вам нехорошо? – спросила Элла.

– Я… я никогда не была замужем, – процедила женщина. – У меня была свадьба с графом Перруш, но мы не были женаты по-настоящему.

Ошеломленная Элла не нашлась, что сказать.

– Ты не понимаешь? – горько промолвила графиня. – Мы не были женаты, поскольку он уже был женат. Он был двоеженцем. Он хотел получить меня, но знал, что я никогда не соглашусь на это, пока не стану его женой.

– Какой ужас! – прошептала Элла, встревоженная бледностью графини. – Прошу вас, не продолжайте, если вам тяжело об этом вспоминать.

– Нет, я продолжу! – воскликнула женщина, гневно сверкнув глазами. – Ты считаешь меня падшей женщиной, свет презирает меня по той же причине. Меня заклеймили позором за то, о чем я и не подозревала.

– О, не надо так расстраивать себя.

– Сейбер помог мне. Граф женился на мне в Австрии, а потом увез с собой в Индию, где у него была вторая жена – законная. Я вынуждена была жить под одной крышей с этой бедной женщиной и сносить скотское обращение графа, поскольку если бы я обнародовала правду, то меня бы сразу вышвырнули из порядочного общества.

Элла прониклась состраданием к несчастной.

– Граф нарушил закон, – сказала она. – Его должны были судить.

– Но это никак не изменило бы тот факт, что я превратилась бы в падшую женщину в глазах всей Европы. Мне оставалось одно, прислуживать этой отчаявшейся озлобленной женщине и… И быть наложницей человека, которого к тому времени я уже возненавидела.