Джо Гудмэн - Больше, чем ты знаешь

– Так оно на английском?!

– Да. Но разобрать это довольно трудно, если не поднести рукопись к зеркалу. Оно написано в зеркальном отражении.

– Как и несколько других рукописей.

– Точно.

– Вроде того, как спрятать дерево в лесу…

– Хм-м… Хочешь послушать, как оно звучит?

Клер колебалась.

– Ты хочешь прочесть его целиком? Ты уверен в этом?

– Абсолютно.

Но Клер все никак не могла решиться. Она робко коснулась его руки.

– Хорошо, – кивнула она наконец, прекрасно понимая, что это знак величайшего доверия, и невольно смущенная этим. – Я с удовольствием послушаю.

Взгляд Рэнда был прикован к короне ее темных волос – ему не было нужды смотреть на раскрытый перед ней журнал. В тот раз, когда он читал заклятие герцогу, он нисколько не кривил душой, говоря, что каждое слово заклятия намертво запечатлелось в его памяти.

Семь сестер, все семь злы без конца,Прокляли мир и остались одни.Семь сестер – хладом дышат сердца,Камнем серым ложатся тяжелые дни.От проклятья кровь потечет рекой,Языки пламени взовьются вверх,Палящее солнце – жара и знойВыжгут травы под корень, как острый серп.Реки бурные выйдут из русел своих.Дожди беспрерывные будут лить.Затянется небо, каждый день будет лих.Глаза потускнеют, и страшно жить!Семь сестер, проклятье на все и всех.Семь сестер, кубок зла, болезни и стон.В ожидании дня, когда будет успех,Только вместе все семеро сядут на трон.

Замолчав, Рэнд терпеливо ждал, пока Клер осмыслит прочитанное им наизусть заклятие. И он не был разочарован. Клер мгновенно припомнила тот краткий разговор – в Лондоне, перед самым отплытием.

– Семь сестер, – задумчиво прошептала она. – Те самые тики на Пулоту! Помнишь, я рассказывала тебе о них?

– Я такого не забываю.

Клер кивнула.

– Так именно поэтому ты решил взять меня с собой, верно?

– Да.

– Тогда я не жалею о том, что рассказала о них. – Она прижалась к Рэнду. – Ведь благодаря им я с тобой. Так что я даже рада…

Рэнд взъерошил ей волосы.

– Я тоже очень рад.

– Мне бы хотелось выучить его наизусть, – попросила она. – Прочитай еще раз, хорошо?

Не колеблясь ни минуты, Рэнд повторил заклятие во второй раз, а затем и в третий – пока Клер не затвердила его наизусть.

– Но что все это значит? – недоуменно пробормотала она. – Герцогу ты сказал, что заклятие каким-то образом связано с драгоценными камнями.

– Я думаю, заклятие – это нечто вроде описания самых дорогих сокровищ, которые и составляют клад, – предположил Рэнд. – И семь сестер – вовсе не тики, которые ты видела на Пулоту. Это семь бесценных камней.

Подхватив Клер на руки, Рэнд усадил ее на стол, а сам устроился на ее месте.

– Зачем ты это сделал? – расхохоталась она.

– Потому что мне нравится смотреть на тебя, – откровенно ответил Рэнд, глядя, как удовольствие и недоверие, написанные у нее на лице, сменяют друг друга. – Верь мне, Клер. Я действительно люблю смотреть на тебя. – Большие ладони Рэнда сжали ей бедра чуть выше коленей. – Ты, может быть, предпочитаешь игнорировать тот факт, что ты женщина, а я не могу.

Губы Клер чуть заметно округлились.

– Знаешь, почему-то я все время вспоминаю об этом, когда я с тобой.

Пробравшись к ней под рубашку, руки Рэнда теснее сжали податливое тело девушки, и он почувствовал, как она задрожала. Эта дрожь передалась и ему.

– Ну а что ты еще хочешь узнать?

– О драгоценных камнях, – с трудом выдавила из себя Клер, чувствуя, как руки Рэнда забираются все выше. – Все, что тебе известно… Почему, например, оно звучит, как проклятие или заговор?

– От проклятья кровь потечет рекой, – процитировал он. – Что это тебе напоминает? Какой цвет?

– Цвет? – Все поплыло у нее перед глазами, потому что в этот самый момент губы Рэнда прижались к ее коленям. – Красный, – дрожащим голосом пролепетала она. – Кровь… она ведь красная.

– Хм-м… рубин.

– Языки пламени взовьются вверх? – спросила она.

– Оранжевый. – Губы Рэнда двинулись выше. – Ты знаешь, что на свете бывают оранжевые сапфиры?

– А палящее солнце – что это такое? – У Клер пересохло во рту, когда пальцы Рэнда сжали ей ягодицы. Он рывком подвинул ее к краю стола. – Это желтый?

– Существуют и желтые сапфиры, – пробормотал он, медленно раздвигая ей бедра. Смешанный аромат ее тела и его собственного семени стал сильнее. – Жара и зной выжгут травы под корень, как острый серп.

Перед мысленным взором Клер встали острые лезвия, в ярком солнечном свете отливавшие серебром.

– Серебро… бриллиант?

Покачав головой, Рэнд прижался щекой к ее бедрам.

– Серп, – напомнил он, – трава… изумруд. Пальцы Клер запутались в кудрях Рэнда.

– Реки бурные… выйдут из русел своих, – запинаясь, пробормотала она.

– Дожди беспрерывные будут лить, – напомнил Рэнд.

– Дожди… что-то бледно-голубое… Аквамарин?

– Да. – Теплое дыхание коснулось ее кожи, как вздох. – Затянется небо, каждый день будет лих.

Клер прикрыла глаза – ей казалось, все тело ее плавится, как воск.

– Не знаю, – заплетающимся языком пролепетала она.

– Вспомни, какое бывает небо перед штормом, – прошептал он. – Глубокого темно-синего цвета.

– Сапфир!

Подняв голову, он принялся расстегивать пуговицы на ее пеньюаре.

– Откинься назад, Клер.

Послушавшись, она позволила ему поднять ее рубашку и почувствовала, как его горячие губы прижались к ее животу. Мысли мешались у нее в голове. Клер мучительно старалась вспомнить следующую строчку заклятия.

– Глаза… глаза потускнеют…

Рэнд улыбнулся.

– Тени… они фиолетовые… как аметисты, – тихо подсказал он.

Клер едва слышно вскрикнула, и ответом на это был торжествующий смех Рэнда. Он ласкал ее кожу губами и языком, осторожно, нежно, чувствуя, как по телу пробегают волны наслаждения, упиваясь чуть слышными стонами Клер. Руки ее, выпустив его волосы, вцепились в край стола, и он услышал тихий скребущий звук.

Она кусала губы, все ее тело под его ласками дрожало мелкой дрожью. Рэнд увидел, как ее обнаженная кожа покрылась мурашками. Сжигавший его жар передался ей. Где-то в глубине ее существа медленно разгоралось пламя.

Запрокинув голову, Клер хрипло выкрикнула его имя. Ее тело выгнулось дугой. Сквозь шум крови в ушах она услышала стук, с которым свалился на пол стул, когда Рэнд поднялся. Стоя между ее раздвинутыми бедрами, он расстегнул брюки и через мгновение оказался уже глубоко внутри ее. Дыхание со свистом вырвалось у нее из груди, глаза широко раскрылись.

Широко разведя в стороны бедра Клер, Рэнд мощными, глубокими толчками врывался в ее тело, и она, запрокинув голову, подчинилась ритму его движений. Казалось, этому не будет конца. Прерывистые стоны, срывавшиеся с губ Клер, только подстегивали его. Тело Рэнда, уже не подчиняясь ему, жило своей жизнью, подводя их к вершинам экстаза. Вдруг он дернулся, разом оцепенел и тяжело навалился на нее.