Кэт Мартин - Грешные обещания

— Но ведь ты была невинной девушкой! И Ник это прекрасно знал. Он должен был…

— Держаться от нее подальше, — договорил за нее Ник хрипловатым голосом. — Я должен был сдержать свое слово. Ты это хотела сказать, сестренка?

Мэгги надменно вскинула голову:

— А ты изменился, Ник. Было время, когда честь не позволила бы тебе соблазнить невинную девушку.

Ник горько усмехнулся:

— Так вот как ты себе это представляешь? Что я, воспылав к Элизабет страстью, соблазнил ее? Что единственное, что мне было от нее нужно, — это ее тело? Если ты обо мне такого мнения, то это ты изменилась, а не я.

Мэгги пристально взглянула на него. Интересно, прочтет ли она на его лице чувства, которые его обуревают?

— Ты прав, — заметила она, глядя ему прямо в глаза. — Было время, когда я считала, что ты на такое не способен.

— А теперь? — спросил Ник.

Он понимал, что заставляет Элизабет страдать, что заслуживает презрение сестры, и тем не менее ее слова причинили ему острую боль.

Глаза Мэгги наполнились слезами.

— Теперь я стала старше и, похоже, неважно ориентируюсь в происходящем. — Протянув руку, она коснулась щеки Николаса. — Раньше я бы сразу заметила, как много значит для тебя Элизабет, как ты в ней нуждаешься. И что ваша тяга друг к другу заставляет тебя страдать так же, как и Элизабет.

От этих слов у Ника комок подкатил к горлу. Значит, от Мэгги ничто не укрылось. Что ж, она всегда видела его насквозь. И хотя боль, которую испытывал Ник, не исчезла, ему радостно было ощущать, что узы, связывающие его с сестрой, не порвались.

— О Ник… — прошептала Мэгги и бросилась к нему в объятия. Он прижал ее к себе, сожалея о том, что она узнала их с Элизабет тайну.

— Прости меня. Я не знаю, что еще сказать, — прошептал Ник.

Мэгги смахнула со щеки слезинку.

— Это я должна просить у тебя прощения. Я не имела права осуждать ни тебя, ни Элизабет. Думаю, мое прошлое заставляет меня думать о людях хуже, чем они есть на самом деле.

— Ты не ошиблась в своих оценках. — Ник взглянул из-за плеча сестры на бледную как мел женщину, стоявшую рядом. — Все, что ты сказала, — истинная правда. Я погубил будущее Элизабет. Я подвергаю опасности и твое будущее. Я так хочу Элизабет, что готов был пойти на все, чтобы добиться ее. По сути, я не лучше Бэскомба.

— Нет! — воскликнула Элизабет, подходя к брату и сестре. — Это неправда! Тебя даже сравнить с Оливером Хэмптоном нельзя. Ты великодушный, добрый, любящий. Ты заслуживаешь счастья.

Ник покачал головой, но Мэгги схватила его за руку.

— Элизабет права, — проговорила она. — Ты заслуживаешь счастья, Ник. И если Элизабет согласилась принять такое положение вещей, все остальное не имеет значения.

Однако Николас понимал, что это не так. Элизабет вверила ему свою судьбу. Сестра доверила ему свое будущее и ждет от него защиты. А он обманул ожидания и той, и другой.

Ник в отчаянии закрыл глаза. Неужели нет никакого способа выпутаться из этой сложнейшей ситуации? Неужели нет никакого выхода?

И в эту минуту Ник поклялся, что отыщет его во что бы то ни стало.

— Боже правый! Неужели это лорд Триклвуд! — воскликнула Мэгги, глядя в окно через плечо Элизабет.

Теперь, когда она узнала правду про Элизабет и брата, она привязалась к девушке еще сильнее, что вовсе не удивительно: обе они любили Николаса Уорринга, и обе хотели видеть его счастливым.

— Триклвуд? — удивилась Элизабет, глядя на мужчину, который прихрамывая шагал по дорожке. — А ведь верно. Но что это с ним такое?

— Неужели на него, как и на сэра Роберта, напали бандиты? Быть того не может!

Как раз после завтрака Мэгги сообщила им новость: два дня назад на сэра Роберта Тинсли напали и в перестрелке ранили его в руку.

— Нет, конечно, — согласилась Элизабет и, опередив дворецкого, бросилась открывать дверь. — Дэвид, что с вами приключилось, скажите на милость?

Дэвид поднялся на крыльцо. Лицо его было мрачным. Костяшки пальцев сбиты, под глазом красовался синяк, губа распухла и кровоточила.

— Это долгая история, Элизабет. Можно мне войти в дом?

— Ну конечно! Простите. Давайте пойдем в гостиную, там нам будет удобнее. Я попрошу дворецкого принести чаю.

Усадив виконта в мягкое кресло, Элизабет уселась рядом с Мэгги на обитую голубым шелком софу.

— Дэвид, пожалуйста, расскажите же нам, что произошло!

Виконт тяжело вздохнул.

— История, которая со мной приключилась, совершенно невероятная. Вчера вечером, когда я возвращался из своего клуба домой, на меня напали. Результаты этого нападения вы видите.

— Это тот клуб, где вы играете в карты? Вы говорили, что являетесь его членом.

— Да. Я всегда езжу туда по пятницам. Вчерашний вечер не был исключением. Все шло как обычно, кроме того, что, когда я вышел из клуба, сел в свою карету и проехал несколько кварталов, появились двое. Похоже, они специально меня подстерегали. Один — высокий и худой, а второй более крепкого сложения, с густой рыжей бородой и рыжими волосами.

В душу Элизабет закралась тревога.

— Прошу вас, продолжайте, — проговорила она.

— Сначала они оглушили моего кучера, а потом занялись мной. Извлекли мой кошелек, который в тот день был намного легче обычного, поскольку я проигрался, и начали меня избивать. Естественно, я дал негодяям отпор, и, похоже, у меня это неплохо получилось, но в конце концов они победили, ведь их было двое! Когда я почти потерял сознание, они сбросили меня в канаву, а на прощание кое-что сказали.

— Что они вам сказали? — испугано спросила Элизабет.

— Они сказали, чтобы я отказался от мысли жениться на Элизабет Вулкот. Что если я буду продолжать ухаживать за вами, то в следующий раз меня так изуродуют, что родная мать не узнает.

— О Господи! — ахнула Мэгги.

— Бэскомб… — прошептала Элизабет, и по спине ее пробежал холодок.

— Они предупредили меня, чтобы я молчал. В противном случае угрожали убить. — Он печально улыбнулся Элизабет. — То, что я здесь, дорогая Элизабет, — доказательство моих к вам чувств.

Элизабет почувствовала, как в горле у нее застрял комок. Еще один человек пострадал от рук Бэскомба, пострадал из-за нее. Встав с софы, она подошла к Дэвиду.

— Бэскомбом завладела навязчивая идея, и не мне вам объяснять почему. Вы проявили чудеса храбрости и преданности, придя сюда, и я никогда этого не забуду. — Она взяла Дэвида за руку. — Но боюсь, милорд, кое-чего вы все-таки не понимаете.

— Я все прекрасно понимаю. Я понимаю, что Оливер Хэмптон вбил себе в голову, что вы ему нужны, и он пойдет на все, чтобы вас заполучить. — Он улыбнулся. С синяком под глазом и разбитой губой Дэвид был похож на драчливого мальчишку. — В какой-то степени я его за это не виню.