Маргарет Барнс - Леди на монете

Леннокс не был ни остроумным, ни светским человеком, он не умел приобретать друзей. Его прямолинейность граничила с грубостью, и его основные интересы, насколько Карл мог судить, были сосредоточены на кентском поместье – разрушить, разломать на куски еще вполне прилично сохранившийся дом и построить на его месте нечто грандиозное, фантастическое и немыслимо дорогое.

Карл никогда не мог бы подумать, что Кобхемхолл и связанные с ним планы Леннокса могут заинтересовать Фрэнсис. И между тем отказывался даже предположить, что никогда не понимал ее. В характере Фрэнсис обнаруживались такие черты, такая глубина, которая делала ее еще более желанной для него.

Неприступная добродетель под маской ветрености и кокетства, бескорыстие и сердечность, которые проявились во время болезни королевы… Если верить Екатерине, Фрэнсис должна быть и хорошей хозяйкой.

– Чума на всех женщин! – гневно воскликнул Карл, но никто не мог слышать этих слов, потому что они были произнесены про себя.

И вопреки всему он желал Фрэнсис более, чем когда-либо раньше…

Повинуясь этому желанию, Карл пригласил к себе Леннокса на следующий день. В учтивой битве остроумий молодой герцог явно проигрывал своему собеседнику, потому что не рисковал разговаривать с присущей ему прямотой. Он был вынужден принять заверения короля в том, что тот желает ему счастья и заботится только о благе Фрэнсис и о ее интересах. Она очень молода и нуждается в защите. Король наслышан о его огромных долгах и о том, что его состояние расстроено, что, наверное, не в последнюю очередь связано с его пристрастием к картам. Он должен полностью рассчитаться со всеми долгами, и ему следует, разумеется, обеспечить достойную жизнь своей будущей жене.

– Я уверен, что, если бы вдовствующая королева была в Англии, вам пришлось бы гораздо хуже: угодить ей труднее, чем мне, потому что Фрэнсис – ее protegee, – благожелательно сказал Карл, глядя на Леннокса с очаровательной улыбкой. – Ваша невеста еще так молода, что нет никаких оснований спешить со свадьбой. Кроме того, кузен, это не вполне прилично – ведь ваша вторая жена умерла совсем недавно.

– Пятнадцать месяцев назад, Ваше Величество, – ответил Леннокс.

– Даже в таком случае, вряд ли прилично спешить. Леннокс очень хотел сказать, что его второй брак был с самого начала сплошным несчастьем и неудачей, что король и сам должен понимать – и, конечно, понимает, – что это всего лишь придирка. Однако он не мог говорить открыто и вынужден был промолчать. Если бы Екатерина умерла, стал бы он сам ждать больше, чем несколько месяцев, чтобы жениться на Фрэнсис?

Между тем Карл продолжал говорить о том, что не только он, но и его близкие – королева, мать, сестра – хотят быть уверенными в ее будущем, потому что очень привязаны к ней. Даже его блестящая родословная не может иметь большого значения, если сейчас он практически разорен.

Леннокс отрицал это. В таком случае, сказал Карл, вам не составит никакого труда представить необходимые доказательства этого, и назвал сумму, которая должна быть назначена Фрэнсис после замужества в качестве ежегодной ренты.

– Двести тысяч фунтов – вполне приемлемая сумма, – сказал он небрежно и дал понять, что аудиенция окончена.

Леннокс был в ужасе. И не мог говорить. Несмотря на то, что Фрэнсис в тревоге и нетерпении ждала его, он ушел к себе, закрылся в своей комнате и от отчаяния и ярости напился до потери сознания. Он был мрачен и убит, когда позднее все-таки пришел к ней, и она сама налила ему вина и подала бокал. Она даже не протестовала, когда он допил бутылку: у нее еще будет возможность сделать это, когда она станет его женой.

– Бог свидетель, все, что у меня есть, – ваше, – сказал он. – Но я не смогу найти такую сумму без того, чтобы не нанести ущерба не только Кобхему, но и землям в Шотландии. Придется прекратить все работы и продать некоторые семейные ценности. Но даже и тогда мне вряд ли удастся набрать ту сумму, которую он назвал в качестве ежегодной ренты.

– Но я же все верну вам обратно, – ответила Фрэнсис. – Можете ли вы обещать ему ту сумму, которую он назвал, если будете уверены в том, что я никогда ее не попрошу? Вы можете поверить мне?

– Конечно, любовь моя, я вам верю. – Леннокс тяжело вздохнул. – Но неужели вы думаете, что это его устроит? Не тут-то было. Помолвка – одно, женитьба – другое, и он не назначит дня свадьбы, пока не получит деньги наличными. Но и этого ему будет мало. Ему потребуется доказательство того, что я рассчитался со всеми долгами, а долгов у меня столько…

– Большинство мужчин в вашем положении имеют долги, – попыталась успокоить его Фрэнсис.

– Нет, – решительно возразил Леннокс, – совсем не большинство. Потому что они не такие легкомысленные дураки, как я. Я действительно был очень богат, но сумел очень много потратить – проиграть в карты, на бегах и еще дюжина безумств… Не только восстановление Кобхема и каперы…

Фрэнсис старалась сохранять спокойствие.

– Когда мы поженимся, будем жить более экономно. Хотя я обещаю не мешать вам и не оказывать на вас никакого давления.

– Когда мы поженимся, для меня не будет трудным вести другой образ жизни, – ответил Леннокс. – Но король, при всей его мягкости и показной доброте, хитер, как лисица. Он будет ставить новые и новые преграды.

Леннокс очень удивился, когда в ответ на его слова Фрэнсис рассмеялась. Вопреки всем огорчениям, которые преподносил ей отвергнутый король, она не могла не восхищаться ловкостью, с которой он при случае пытается помешать ей.

– Это напоминает мне старый греческий миф, – сказала она.

– Какой миф?

– Вы должны его помнить: героя заставляют выполнять совершенно невозможные задания, прежде чем он сможет жениться на своей возлюбленной, которую должны принести в жертву ужасному чудовищу, если он не справится со своей работой.

– Карл недалеко ушел от этого чудовища, – со злостью сказал Леннокс.

– Но у меня нет ни малейшего желания быть принесенной в жертву! Не падайте духом! Во всяком случае, королева – наш друг.

– До тех пор, пока он не восстановит ее против нас.

– Хоть она и очень любит Карла, но вряд ли ему это удастся. Она нас защитит.

– Фрэнсис, у вас хватит сил и смелости пройти через все это ради меня?

Леннокс серьезно посмотрел на нее и встретил такой искренний и глубокий ответный взгляд синих, как море, глаз, какой редко кому доводилось видеть раньше.

– Да, – ответила она. – И не только ради вас, но и ради себя самой.

– Но я вовсе не образец совершенства и добродетели, моя бесценная! Я люблю вас до безумия, но многое из того, в чем Карл обвиняет меня, – правда. Клянусь вам, я буду вести себя по-другому хотя бы для того, чтобы вам не пришлось жалеть о своем выборе. Правда, я не уверен, что это будет легко.