Хизер Грэм - Ничто не разлучит нас

– Но, Брент, это не ведьма какая-нибудь. Я не вижу в этом сверхъестественного. Она ученый с медицинским образованием…

– Да неужели вы верите, что какая-то старая колдунья, которая станет бегать по всем комнатам, стучать по стенкам и приказывать невидимому духу: «Изыди!» – что она сумеет помочь нам?! Ох-ох! Ничего себе! Чушь какую придумали! Нет! Мы как-нибудь справимся без колдовства.

– Брент, черт тебя дери! – вскричала Гейли. – Мы не сможем обойтись своими силами!

– Почему нет? Что, собственно, случилось? Объясните мне, глупому, что страшного и невероятного произошло?

– Много чего случилось! Многое произошло! – настаивала Гейли. – Брент…

Но он подошел к жене и взял ее за руки:

– Да, мы немного странно себя вели. Но Чед рассказывал мне про тетушку, которая слышала поющих духов в лавке зеленщика. Представь себе, никто из родных не потерял из-за этого сна и покоя.

– Но, Брент! Это гораздо серьезнее!

– Гейли! Я не пойду к этой бабке!

Она умоляюще посмотрела на мужа, а потом обратилась к Джеффри:

– Джефф, помоги же мне!

Джефф тяжко поднялся с кресла, переминаясь с ноги на ногу. Он страстно желал помочь им.

– Брент… – сбивчиво начал он. – Черт возьми… Пойми, я не держу ее сторону и все такое… Но посмотри на себя и на Гейли. Вы обладаете самым большим счастьем, которое доступно человеку. Это такая необычайная редкость… Брент, как можно рисковать этим? Как можно отказываться от малейшего шанса, каким бы он ни казался? А вдруг доктор Марша Кларк вам поможет?

Но Брент держался твердо и непреклонно. Гейли кожей чувствовала горячие волны ярости, которые, исходя от него, казалось, окутывали ее плечи. Однако он не повысил голоса, а только поглядел на Джеффа и тихо извинился:

– Прости, дружище, но я не могу этого сделать. Что угодно, только не парапсихология. – Он выпустил руки Гейли, развернулся на пятках и зашагал из комнаты. Секунду спустя они услышали, как хлопнула входная дверь и взревел мотор «мустанга».

Гейли рухнула на диван и заплакала. Джефф неуклюже погладил ее по плечу:

– Брент передумает. Увидишь, он непременно согласится. – Он сунул Гейли носовой платок. Она промокнула лицо, распрямилась и извинилась за слабость. – Ничего, ничего, – успокоил ее Джефф.

Она шмыгнула носом, вскочила с дивана и схватила его за руку:

– Слушай! Идем со мной, пожалуйста, идем! Сейчас, когда Брента нет, самый удобный момент!

– Удобный для чего?

– Я говорю о рисунках. Мне очень нужно показать их.

Джеффри последовал за ней в старую кухню. Гейли торопливо распахнула дверцы буфета и выудила оттуда небольшой сундучок, а из него – старинные свитки. Потом она развернула кальку и расстелила перед Джеффри.

Он ощутил, как громко екнуло сердце, а по спине побежали мурашки, словно от приступа первобытного страха.

Гейли оказалась права: рисунку было не меньше века, а то и двух. Может быть, он стоил целое состояние. Поразительно детальное и подробное изображение батальной сцены мгновенно захватывало зрителя.

Этот рисунок точь-в-точь, вплоть до выражения на лице последнего из второстепенных персонажей, повторял картину, недавно написанную Брентом.

– Что скажешь? – шепотом спросила Гейли. Джефф попытался улыбнуться. Она с безграничной доверчивостью заглядывала ему в лицо…

«Господи, да как у Брента хватило духу отказать ей в чем-либо? Он испугался, – подумал Джефф. – Знаменитый Брент Мак-Келли банально струсил и не знает, как выбраться из этого положения».

– Послушай-ка, Гейли, – начал он, – должно быть, твой муж видел этот набросок когда-нибудь очень давно, может быть, в детстве. Не исключено, что сохранились копии… Сама знаешь, как ярки детские воспоминания… Детали могли поразительно точно запечатлеться в памяти.

– Ты правда так думаешь?

– Разумеется, – улыбнулся Джеффри и коснулся ладонью руки Гейли. На самом деле он не верил ни единому своему слову. – Идем. Давай допьем что осталось в бокалах, и мне пора. Когда Брент вернется, вам надо потолковать наедине.

Джеффу не хотелось смотреть на рисунок. Его ощущения от знакомства с ним были явно не из приятных.

Гейли кивнула и, свернув полотно, сунула в буфет. Когда они вернулись в гостиную, она пыталась вести себя как можно беззаботнее. Но тщетно. Оба – и хозяйка, и гость – ощущали себя не в своей тарелке.

Вскоре Джефф уехал, а Гейли уселась на диванчик и стала ждать мужа в надежде, что Брент не слишком поздно вернется.

Она ждала и ждала… Потом долго плакала… Измучившись вконец, незаметно заснула. Муж не вернулся домой.

Глава 17

Офис доктора Марши Кларк располагался в высотном здании неподалеку от «Сейбл гэлери». Гейли не знала, что она ожидала в нем увидеть, но, во всяком случае, не эту светлую и просторную комнату. Высоченные, с зеркальными стеклами, окна, как открытые глаза великана, смотрели в яркую синеву прозрачного неба. Ковровое покрытие полов гармонировало с обивкой мебели, выдержанной в натуральных тонах земли и травы, и повсюду находилось очень много живых растений. Приемная напоминала кабинет преуспевающего частного врача. Единственное, что отличало ее от подобных приемных, – это надпись «Парапсихолог» на дверях.

Гейли явилась сюда в сопровождении Джеффа и Тины. По телефону доктор Кларк заверила пациентку, что не станет возражать, если та приведет с собой друзей. Когда помощница проводила их в кабинет и затем, осведомившись, кто желает пить кофе, а кто чай, вышла, посетители принялись оглядываться по сторонам.

– Что ж, – пробормотала Тина. – Дохлых цыплят, развешанных по стенам, не видно.

– Должно быть, нас уже околдовали, – отозвалась Гейли.

– Подумать только, нет даже ни одного щербатого черепа, – добавил Джефф.

– Это атрибут не парапсихологии, а каннибализма, – поежившись, ответила ему Гейли. Остроты друзей достигли цели: она немного расслабилась, и ее скованность отступила.

Вскоре доктор Марша Кларк вошла в приемную, и всем стало намного уютнее. Перед друзьями появилась изящная стройная дама с завитыми каштановыми волосами до плеч. Ее внешность не только привлекала внимание – доктора Маршу смело можно было назвать настоящей красавицей: лицо украшали тонкие черты и в меру полные губы. Но самое сильное впечатление оставляли ее глаза теплого темно-карего цвета, в любую секунду готовые вспыхнуть задорным юмором или неподдельным интересом. Законченность ее приятному облику придавала улыбка, покорявшая собеседника простотой и непринужденностью. Гейли дала ей не больше тридцати пяти, так что до согбенной ведьмы с клюкой Марше было еще очень далеко!