Александра фон Лоренц - Влюбленный викинг

— Сейчас тебе принесут горячей воды! — сказала его возлюбленная и исчезла, прежде чем Аксель успел что-либо вымолвить.

«Да, утро началось очень хорошо! И вчерашний был хорош! А что сулит день сегодняшний»? ― сердце заныло от мысли, что надо возвращаться домой, стало неприятно от ощущения вины перед Виолеттой. Аксель закрыл глаза — нет, вставать совсем не хотелось.

Приняв ванну, Аксель стал нехотя одеваться

— Мессир граф, мадам приглашает вас пообедать, — вдруг прервала его невеселые мысли пожилая служанка, помогавшая ему купаться.

Войдя в столовую, куда провела его служанка, Аксель сразу почувствовал, что Шарлотта резко переменилась и очень скована. Молодая женщина задумчиво сидела возле стола, заставленного блюдами со свининой, фаршированной сливой и изюмом, оленьим рагу в укропном соусе, телячьим паштетам, салатами из шпината и баклажанов, кувшинами с вином, ― но она даже не посмотрела на того, с кем провела такую бурную ночь. Однако Аксель подошел к ней и поцеловал ее в шею. Шарлотта вздрогнула и повернулась.

— Не надо, дорогой, — сказала она.

— Что-то изменилось?

— Наоборот — встало на свои места.

— Не понял…

— Я очень признательна тебе за спасение Роланда. Надеюсь, ты остался доволен моей благодарностью?

— Я думал, ты меня любишь — Аксель весь напрягся.

Маркиза вздохнула.

— Зачем она тебе, эта любовь, Аксель? Мало страдает твоя Виолетта? Да и что она изменит?

— Причем тут моя жена, я люблю только тебя, — пробормотал граф, — и хочу любить дальше.

— Не надо, дорогой, — вздохнула молодая женщина, — эта связь ни к чему хорошему не приведет. Мы не должны встречаться.

— А как же наш сын? Разве ты не видишь, что ты не сможешь справиться с ним без мужчины?

— Разве ты не хочешь, чтобы твой сын Роланд стал маркизом и владельцем Иглнеста? ― парировала маркиза.

— Я бы хотел, чтобы он стал графом Харальдсоном!

— Неправда, он будет бастардом.

— Ты не знаешь наших обычаев, Шарлотта, — быстро заговорил викинг, — для меня не имеет никакого значения, бастард он или нет.

— А через шесть месяцев Виолетта родит сына, и это будет иметь решающее значение — кто рожден в браке, а кто ― от порочной связи.

— Зачем ты так! — Аксель даже подскочил, — у нас с тобой любовь, а не порочная связь.

Шарлотта грустно улыбнулась.

— Это ты так считаешь, да и то только сегодня. А графиня Виолетта Харальдсон, да и все остальные имеют на этот счет другое мнение…Я не сомневаюсь, что твоя жена, когда разговаривает с тобой обо мне, называет меня шлюхой, и, скорее всего, рыжей шлюхой!

― Это не так! ― запротестовал граф, но по его виноватым глазам она поняла, что попала в самую точку и горько усмехнулась.

― Вот что, Аксель, — грустно продолжила она, — Пока я маркиза и владелица имения Иглнест, ты и сам ко мне относишься иначе. А когда я потеряю положение в обществе и стану твоей рабыней, а сын ― внебрачным приплодом, ты и сам быстро остынешь. Твоя любовь растает как весенний снег!

— Это неправда!

Внезапно маркиза вскочила и, подойдя к графу, положила руки ему на грудь, прямо на сердце.

— Ты должен понять меня. Я не смогу разбить жизнь твоей Виолетты. Она ни в чем не виновата ни передо мной, ни перед тобой! Ты сам выбрал ее, так же как и меня. Но на ней ты женился, мессир граф, ты ей клялся перед святым престолом в вечной верности. Она твоя жена, твоя графиня, мать твоего ребенка!

Аксель, почувствовав, что дело принимает неправильный оборот, хотел было возразить, но маркиза положила ему пальчик на полуоткрывшийся рот:

― Не надо, Аксель! Мне и так очень тяжело! Дай договорить! ― и она продолжила, ― я для тебя была просто девчонкой из леса, которую ты, поспорив, лишил девственности в стоге сена. И все твое увлечение длится так долго лишь потому, что я оказалась строптивой и не согласилась стать твоей рабыней для постельных утех. Ведь у лихого хевдинга Акселя Свирепого упорный характер, он всегда добивается того, чего хочет. Значит, нужно влюбить в себя эту непокорную наложницу… ― дрогнувшим голосом проговорила она и замолчала.

Женщина подошла к своему креслу, села, и, положив руки на стол перед собой, опустила глаза.

— Ты не наложница, ты моя возлюбленная — наконец прервал паузу осипшим голосом граф, — ты была девственница. И ты не изменила мне…и ты тоже мать моего ребенка!

— Да, ты добился, чего хотел, удалой хевдинг! Я люблю тебя, и любила все эти три года! Поэтому и замуж не выходила. И эта ночь для меня была вершиной счастья! Но какое имеет значение, что я к тебе испытываю! Разве могут мои чувства что-нибудь изменить? — голос Шарлотты сорвался, но она быстро справилась с собой, зеленые глаза сверкнули решительностью. — У нас с тобой не может быть пошлой связи, Аксель, потому, что я тебя люблю! Ты сейчас отправишься домой, к жене и дочери. Прощай, мой любимый!

— Лучше бы я не проснулся, — с горечью думал Аксель, вставая из-за стола.

В последний раз граф взглянул на свою благородную возлюбленную, обернувшись на выходе из зала, надеясь, что она одумается. Она молча стояла, прекрасная как богиня, и с грустью смотрела ему вслед. Маркиз Арманд де Иглнест бросил насмешливый взгляд с роскошного гобелена на незадачливого любовника, и тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Аксель начал медленно спускаться по каменным ступеням.

Не дожидаясь своих дружинников, граф вырвал поводья из рук у конюха и, вскочив на своего Руфа, выехал из замка. Только проскакав около двухсот ярдов, смогли нагнать его воины. Аксель ехал, понуро сгорбившись в седле своего черного жеребца. Его широкая спина, казалось, излучала печаль и злобу. Норманны не решились пуститься в расспросы и молча доедали остатки завтрака, которые сунули слуги Шарлотты в их седельные сумки. Аксель опередил на корпус лошади остальных всадников и углубился в свои грустные мысли.

— Ты сам все сделал! — стучали как колокол суровые слова в голове графа, — сам женился, сам поклялся.

― А кто знал, что так выйдет? Я хотел, как лучше…Я не знал, что так попадусь в ее сети…

— Как это лучше, кому? Тебе? Ну, так получай это «лучше», — отвечал ему какой-то голос внутри. ― Хотел большое приданое, у тебя оно есть! Ну и что, ты счастлив?

— Эти проклятые бабы, — злился Аксель, — им вечно все не так…

— А что тут «так», — отвечал ему голос, — их тоже можно понять. Вот сейчас ты едешь утром домой,…а что там думает Виолетта? Каково ей? А приведешь ты в дом любовницу — как жить жене?

— Я — мужчина, — отвечал этому неприятному голосу граф, — так богом мир устроен. Нам, мужчинам, боги разрешают иметь много женщин.